«Работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду» — эту цитату из «Кандида» вспоминают реже, чем ту, что о возделывании сада. Но обе они, пожалуй, о том, что в большинстве мы делаем что можем и будь что будет.
Журналистка Алиса Кусти написала книгу в гибридном жанре, который можно отнести к зонтичному «документальный роман», в его ядре исследование биографии Владимира Дегтярева, авантюриста, академика, агента Императорского Ботанического сада, зэка, человека с green thumb — легкой рукой к садоводству, о таких говорят, что воткнутая им любым концом в землю палка непременно зацветет. И она правда цвела. Например, на Соловках.
О «соловецкой фантастике» писал другой заключенный СЛОНа — Александр Солженицын, он упоминал сад в Макарьевской пустыни, который когда-то разбили монахи, а усилиями Дегтярева сто лет назад там появились и прижились экзотические для тех мест растения. Но это лишь часть картины, которую не один год собирала Кусти, параллельно живя свою перелетную жизнь, попавшую в воронку нынешнего века, немного рассказывая и об этом и о том, что судьбы ее родных тоже пересекали материк как железнодорожные ветки, а спустя столько лет пришло решение сорваться с места и самой Алисе.
Как и всякое изучение противоречивой биографии, скрупулезный сбор фактов о Дегтяреве напоминал детективное расследование и микротомирование, только вместо лабораторных срезов переписка, архивные документы, запросы в институции и воспоминания, словом, все, что могло пролить хоть какой-то свет на жизнь человека, в иных условиях ставшего бы кем-то вроде эксцентричного Индианы Джонса от биологии. Посчастливилось даже найти его автобиографию и прочитать двухтомник «Живописного путешествия в Южную и Северную Америку» Альсида Д’Орбиньи, книгу, которая «воспламеняла воображение петербургских мечтателей» — и Дегтярева:
Путешествие Дегтярёва перенимает дух странствия его предшественника. Он становится подручным археолога, копирует фризы, попутно работает ковбоем, мясником, подмастерьем на шоколадной фабрике. Но все же его «живописное путешествие» было другим: Дегтярёв искал место на земле, чтобы создать свой сад.
Мест получилось несколько, дороги из Петербурга вели в Японию, во все Америки, Африку, Европу, Закавказье, юг России, снова в (уже) Петроград, на Соловки, в Вологду, в Казахстан, на Кольский полуостров, снова в (уже) Ленинград, снова в Казахстан, где оборвется его жизнь, но где оставались его следы в виде деревьев, хранящих память лучше, чем иные архивы.
Так почему гибридный жанр? Кусти ввела в литературный оборот фигуру не самую забытую. Дегтярев не достроил свой идеальный сад, в его биографии еще много лакун — значит, история не завершена. Автофикциональный нарратив и эссе вплетены в повествование не сентиментальными вставками, но размышлениями о том, как парадоксально и утешительно человеческое стремление к созиданию в самых неподходящих для этого условиях. Читая о садах Дегтярева, я думала о дорогах Юнгера. В чудовищном таймлайне ХХ века оба интуитивно выбрали возделывание сада. Пойду пересажу комнатную розу, которую притащила из строймаркета. Делаю что могу.
Традиционный спонтанный плейлист
Ольга Кушлина «Страстоцвет, или Петербургские подоконники» (Издательство Ивана Лимбаха, 2021)
Эрнст Юнгер «Сады и дороги» (Ad Marginem, пер. Евгения Воропаева, 2025)
Вера Богданова «Царствие мне небесное» (Альпина.Проза, 2026)