Русские, бежавшие от большевистской революции, занимаются уличной торговлей в Махмутпаше. Это предложение верно. Но неполное.
В 1917 году режим изменился. Настоящая толпа пришла в ноябре 1920 года. Когда Крым пал, корабли армии Врангеля подошли к мысу Мода. 126 кораблей. Примерно 150 тысяч человек.
Население оккупированного Стамбула внезапно увеличилось. Там были и принц, и казачий солдат, и учитель. Большинство думали: «останусь на несколько месяцев, вернусь домой». Они не смогли вернуться.
Когда деньги закончились, титул тоже закончился. Кто-то продавал цветы, кто-то газеты, кто-то игрушки. На этом прилавке продают шнурки для обуви и мелкие вещи. Махмутпаша был местом, где это делалось. Город Сите-де-Пера будет называться Цветочным пассажем, а русские женщины-флористы найдут убежище в пассаже в Истикляле.
Не все остались мобильными. В Бейоглу открылись Rejans, Turkuaz, Maxim. Борщ, пирожки, строганов, «русский салат» появились на столе. Смешанный пляж с мужчинами и женщинами, бинго, праздничный торт, прозвище Харашо. В «Режансе» рассказывается, что кассир — петербургский профессор математики. Вероятно, есть доля преувеличения, но картина была реальной: даже самые образованные люди в России теперь были на улице или в сфере услуг AMI.
Если 1926 год относится к году этой фотографии, это означает, что первая крупная волна эмиграции уже рассеялась. Париж, Белград, София, Нью-Йорк. Белые русские рассеялись по всему миру... А тех, кто остался в Стамбуле, было не более нескольких тысяч. Среди декоммунистов, у которых не было денег на поездку в Европу и которые отчаянно присматривали за кораблями в порту, были даже графини...
Сегодня в нашей стране почти не осталось потомков белых русских. От них осталось несколько деликатесов, смешанных с турецкой кухней, церкви, спрятанные на чердаках Каракея, и постепенно забываемые воспоминания о людях, которые думали, что однажды вернутся домой....