Я люблю девяностые и начало нулевых, во многом потому, что на это время пришлась моя сознательная юность, контркультурные книги в оранжевой обложке, квантовая саморефлексия, слетевший с рельс кинематограф, но и потому что это было последнее мгновение тотальной пред-коммерциализации и фрагментации индустрии, когда музыкальные альбомы следовали драматургии в классическом понимании — завязка, развитие, кульминация, кода. Дальше уже клиповое мышление, эпоха саундклауда и хруст стекла миллиарда епишек.