Европа — гораздо более сложный случай.
 
Коллективная Европа обладает практически всем необходимым для того, чтобы быть самостоятельным центром глобальной силы: огромным рынком, мощной экономикой, технологической базой, человеческим капиталом, финансовыми ресурсами, промышленностью и значительным военным потенциалом.
 
Проблема Европы не столько в отсутствии ресурсов, сколько в отсутствии достаточной стратегической консолидации и способности конвертировать совокупный потенциал в единую политическую и военно-экономическую мощь.
 
Именно поэтому современная Европа оказалась в парадоксальной ситуации.
Потенциал есть. Ресурсы есть. Технологии есть. Но пока нет достаточной способности действовать как единый геополитический субъект.
 
И сейчас перед Европой фактически стоит выбор. Либо она совершит тот самый «большой рывок» — усилит стратегическую автономию, перестроит оборонную и промышленную политику, инвестирует в технологии и сформирует собственную геополитическую субъектность.
 
Либо постепенно закрепится во второй лиге мировой политики — как богатый, технологически развитый и крайне привлекательный рынок для двух главных центров силы: США и Китая.
 
Индия — примерно из той же категории.
 
Огромная страна. Огромное население. Огромный интеллектуальный и человеческий ресурс. Огромный экономический потенциал. И, наконец, объективная заинтересованность Запада в Индии как в одном из главных противовесов Китаю.

Но Индии ещё предстоит решить одну фундаментальную задачу: превратить свой потенциал в самостоятельную геополитическую субъектность.
 
Для этого ей необходимо окончательно выйти из логики постколониального восприятия мира и сформировать собственную повестку будущего — не как противовес Китаю по просьбе Запада, а как самостоятельный центр силы со своими интересами и собственной стратегией.

Если Индии это удастся, её потенциал может изменить саму конфигурацию мировой системы. Если нет — огромный человеческий, интеллектуальный и экономический ресурс может быть в значительной степени использован в чужой геополитической игре. И в этом, пожалуй, заключается главный вопрос сегодняшней мировой политики: не только кто обладает ресурсами, армией или ядерным оружием, а кто способен превратить всё это в технологическое преимущество, экономическую мощь, политическую субъектность и, главное, в убедительный образ будущего.
 
Именно поэтому я понимаю слова Алиева не как попытку кого-то унизить или кому-то отказать в статусе.
 
Это гораздо более прагматичный взгляд на современную систему международных отношений. В 21 веке сверхдержавой является не тот, у кого просто большая армия. Сверхдержавой становится тот, кто способен формировать правила игры, создавать технологии, контролировать финансовые и производственные цепочки, предлагать миру собственную модель будущего и заставлять остальных учитывать её интересы.
И вот таких сегодня действительно двое: США и Китай.

@bulvarBaku