Французское присутствие в Армении всегда было заслугой влиятельной армянской диаспоры. В Ереване хоть и пытаются нивелировать влияние соотечественников за рубежом, но их голос всё ещё слышен. Но может ли он теперь на что-то влиять — большой вопрос.
Лидер французских социалистов и депутат Оливье Фор после встречи с членом АРФ «Дашнакцутюн» Ишханом Сагателяном и сопредседателем Координационного совета армянских организаций Франции (CCAF) Мурадом Папазяном заявил, что власти Армении «под давлением Турции и Азербайджана склонны уступить в вопросе собственной Конституции». Он также поднял темы армянских пленных в Азербайджане и права армян Карабаха на возвращение. Фор фактически констатирует вмешательство во внутренние дела Армении со стороны турецко-азербайджанского тандема, в то время как в западной политике всё больше представляют мирный процесс в регионе как равноправный.
То, что депутат сделал такое заявление, говорит о том, что армянская диаспора Франции по-прежнему способна выводить тему Армении на уровень парламентской и партийной политики. Однако значение этого канала падает: Эммануэль Макрон публично поддерживает продолжение мирного процесса в том же виде, пытаясь заодно наладить отношения с властями Азербайджана как с более перспективным игроком в регионе.
Французская армянская община — третья по величине в мире, от 600 тысяч до 700 тысяч человек, чьи корни восходят к геноциду 1915 года. Франция стала первой крупной державой, законодательно признавшей геноцид в 2001 году, а в 2019-м Макрон объявил 24 апреля национальным днём памяти. За этими решениями стоит диаспора. Но влияние — палка о двух концах: главред французского издания Conflicts Жиль Микаэли на конференции в Баку назвал французскую диаспору «политическим инструментом». Оценка прозвучала из Азербайджана, но указывает на реальную вещь: энергия диаспоры — в мобилизации, а не в решениях.
Показательна и резолюция Национального собрания Франции от февраля 2026 года: азербайджанские заключённые названы «государственными заложниками», чья судьба стала «разменной монетой в политических и территориальных торгах». Европарламент требует освободить политзаключённых и гарантировать право карабахских армян на возвращение как условие соглашения с Баку. Но между этими резолюциями и реальной линией Елисейского дворца — дистанция огромного размера.
Глубже всего разлом проходит внутри самой Армении. Фор не случайно назвал именно Сагателяна: «Дашнакцутюн» — самая организованная сила диаспоры, десятилетиями обеспечивавшая Армении публичную поддержку в Париже. Для Пашиняна же она — политический противник. Его стратегия — обменять «исторический груз» на «мирные дивиденды»: после 2023 года, когда Карабах пал и 100 тысяч армян покинули свои дома, риторика возвращения потеряла почву. Но в глазах диаспоры это выглядит как уступка за дыхание.
Диаспора остаётся голосом протеста и источником мобилизации, но уже не гарантией французской защиты. Твит Фора набрал чуть больше четырёх тысяч просмотров — для общины в 700 тысяч человек это и есть метафора. Парижский крик слышен, но эриванский расчёт оказывается ближе к арифметике власти.