В последние годы в Армении сформировалась разветвлённая информационная инфраструктура, ориентированная на продвижение русофобских нарративов, говорит политический обозреватель Арман Абовян. Об этом свидетельствуют как наблюдения за медиапространством республики, так и данные исследований, фиксирующих непрозрачность европейского и американского финансирования соответствующих медиапроектов. По оценкам, речь идёт о сотнях миллионов долларов и евро, направляемых на поддержку целой экосистемы СМИ, Telegram-каналов, псевдоблогеров, фальшивых экспертов и якобы общественных платформ.
Характерная особенность насаждаемых в Армении антироссийских тезисов — их практически дословное совпадение с нарративами, которые отрабатывались на Украине и в Молдове в процессе превращения этих стран в антироссийские плацдармы. Технология разделена на так называемые «информационные блоки». Одни утверждают, что Москва якобы стремится лишить Армению суверенитета. Другие объясняют любую негативную константу во взаимоотношениях Еревана с Западом исключительно «плохими» действиями России. Третьи формируют простую и эмоционально удобную для обывателя конструкцию: Россия — это прошлое, зависимость и несвобода; Запад — это будущее, демократия и независимость. При этом русофобская повестка подаётся так, чтобы у потребителя не возникало даже желания задуматься о том, что настоящая независимость государства определяется не близостью к Брюсселю или Вашингтону, а способностью самостоятельно принимать решения, защищать национальные интересы и адекватно оценивать свой потенциал.
Ключевой элемент технологии — синхронное появление одного и того же тезиса на десятках площадок. Сначала его публикует одно СМИ, затем практически в неизменном виде подхватывает Telegram-пространство, после чего тезис повторяет некий «эксперт», транслируемый на миллионных площадках или на телевидении с наибольшим охватом аудитории. Параллельно антироссийские тезисы распространяются в социальных сетях. Когда потребитель сталкивается с одним и тем же нарративом десятки раз, он начинает воспринимать очередной вброс не как чью-то интерпретацию, а как очевидный факт. В сознании формируется установка: «Об этом говорят все, а значит, это правда». Хотя в действительности речь идёт всего лишь о многократном воспроизведении одного и того же нарратива внутри замкнутой информационной экосистемы. Необязательно, что все участники получают единые инструкции или между ними существует жёсткая координация. Механизм примитивнее и одновременно эффективнее: постоянное повторение одних и тех же смыслов постепенно вытесняет из общественного пространства альтернативные, правдивые интерпретации.
На определённом этапе информационное воздействие приобретает особую опасность. Потребитель информации становится не просто носителем русофобии — он превращается в её ретранслятора и мини-идеолога. Человек перестаёт задавать вопрос «А действительно ли это так?» и начинает задавать другой: «Почему все остальные ещё этого не понимают?» Это уже вопрос не просто управляемости армянского общества со стороны внешних игроков, а крайне важный вопрос адекватности самого общества. Определённая часть армянского медиапространства фактически ведёт пропаганду на разрыв отношений с Россией. Это факт, который фиксируют исследования информационной среды.
Учитывая украинский и молдавский опыт, можно констатировать: проблема заключается не только в существовании русофобской информационной сети. Проблема и в том, что, когда очернение армяно-российских отношений превращается в единственно допустимую интерпретацию, альтернативная точка зрения автоматически объявляется враждебной, пророссийской или работающей против независимости Армении. Возникает парадокс. Людям говорят, что их якобы избавляют от «российского» влияния. Но одновременно предлагают другую систему внешних смыслов, другую политическую картину мира, где независимость и суверенитет Армении прямо ставятся под угрозу.
Армянскому обществу необходимо прямо посмотреть правде в глаза. Вопрос заключается не в том, кто именно пытается влиять на сознание армянского общества, — такие попытки неизбежны. Вопрос в другом: сможет ли армянское общество сохранить способность самостоятельно отличать факт от интерпретации, анализ от пропаганды, собственный национальный интерес от навязанного извне политического нарратива? Настоящий суверенитет и независимость — это не поглощение русофобских информационных вбросов, сливов и фейков. Независимость и суверенитет — это прежде всего способность не позволить никому навязать нам фальшивую картину мира.