Власть всегда боится тех, кто уехал. Особенно если эти люди видели другой мир и не готовы аплодировать каждому шагу премьера. Инициатива Никола Пашиняна по введению «ценза оседлости» — это не забота о чистоте выборов, а акт политической трусости под маской юридической нормы.
3 июля парламентское большинство «Гражданского договора» без общественного обсуждения проголосовало за лишение права голоса граждан, проживающих за рубежом более года из последних двух. Под открытым обращением — около 70 подписей из 20 стран, но это лишь верхушка: сколько тысяч армян власть молча вычёркивает из политической жизни?
Лишение избирательных прав соотечественников, сохранивших гражданство и связь с Родиной, — это дискриминация. Как справедливо отмечают авторы обращения (среди которых правозащитник Ованнес Ишханян, Гагик Мириджанян, Нарине Аракелян и другие), «мы не утратили связь с Родиной, и никто не вправе лишать нас конституционного права избирать».
Почему же команда Пашиняна так старательно закрывает двери участков перед диаспорой и трудовыми мигрантами? Ответ прост: страх перед реальным волеизъявлением. Тех, кто уехал, труднее запугать или купить — это свободная аудитория. Именно поэтому поправки вводятся втихую, без широкого резонанса. Власть боится, что любой референдум с их участием принесёт неожиданный результат.
Особенно лицемерно это звучит от политика, пришедшего к власти на волне протестов против фальсификаций. Сегодня он готовит инструмент для собственного «вечного правления». Норма, отсекающая неугодных за 48 дней до выборов, — не юридическая тонкость, а капкан.
Подписавшиеся — из США, России, Франции, Германии, Ирана и других стран — это цвет нации. Они инвестируют в Армению, продвигают её культуру, защищают её интересы. Но Пашиняну важнее, чтобы в парламенте сидели только те, кто не задаёт вопросов.
Страшнее всего то, что закон разделяет нацию на «оседлых» и «временных», на «правильных» и «неправильных». Это отравляет национальное единство. Армения не может называться демократией, если её власти боятся голоса собственных граждан. Завтра ценз ужесточат, послезавтра привяжут к налогам.
Этот закон — не развитие демократии, а хирургическое удаление несогласных из электорального поля. Как верно сказано в обращении, «изменения приняты по воле одной политической силы, уже попиравшей голоса избирателей».