Его любовь пугает.
Юкхей никогда не был по-настоящему удостоен любви. Временный человек в чужих жизнях, весёлый знакомый, классный парень, которого можно позвать куда угодно. Получать внимание, искреннюю заботу и заинтересованность пугало до боли в животе.
С Марком всё начиналось как обычно. Чья-то тусовка, громкая музыка, алкоголь, взаимное желание, секс на одну ночь. Но потом ещё одну и ещё. Пока он не остался ночевать: Марк не спрашивал, а Юкхей и не противился.
Поначалу его маленькие проявления заботы списывались на вежливость, потом — на привычку и отмазки вроде «он ведёт себя так со всеми». Юкхей и не заметил, как Марк вписал себя в каждый, даже самый маленький, аспект его жизни.
Тяжелее всего с ним разговаривать. Принимать комплименты и слова привязанности Юкхей привыкал неделями, а говорить в ответ так и не научился. Хотя странное чувство, слишком похожее на детскую влюбленность или щенячий восторг, скручивало живот на каждое слово. И лёгкость, с которой Марку вверялись все секреты и комплексы, была предметом ночных размышлений на несколько следующих дней.
Марк — самый красивый человек из всех, с кем Юкхей спал. Красивый даже когда щурится утром без очков и приглаживает растрепанные волосы. Они снова просто ночевали вместе, без секса. Только фильм на греющемся на постели ноуте, одно одеяло на двоих и холодные ступни прижатые к бедру. И это, кажется, куда интимнее.
Юкхей пялится и знает, что палится, но почему-то оторвать взгляд от Марка сравнивается с непосильным трудом. А Марк? Понимает всё по-своему: улыбается, целует шею, спускается вниз.
Юкхею страшно разбираться в своих чувствах, страшно снова убедить себя в том, чего на самом деле нет, страшно разочароваться и разочаровать Марка. Поэтому он поддаётся: отдает парню полный контроль, будто с закрытыми глазами садится на пассажирское сидение собственной машины, вручая второму ключ зажигания.
Доверять Марку так просто. Его бёдра такие тёплые под собственными, ладони мягкие и почти горячие под рёбрами. Но Юкхей прячет лицо в сгибе локтя и глаза зажмуривает посильнее. Ведь если он Марка не видит, его тоже не видно, правда? Он скулит едва слышно, чувствует, как мышцы сокращаются под чужими пальцами, сжимает собственные волосы на макушке свободной рукой. Страх выглядеть слишком уязвимым меркнет на фоне желания показать, что ему нужно, где прикоснуться ещё.
— Я люблю тебя. — Марк шепчет у локтя, закрывающего лицо, и целует под подбородком. Юкхей в ответ лишь скулит, и значение этого звука не может интерпретировать даже для себя, но Марк снова понимает всё по-своему: — я знаю, я знаю…
Он продолжает шептать признания, не ожидая ничего в ответ. Его голос мягкий, словно кошачье мурлыканье, тихий и обволакивающий. Юкхей выглядывает из-за локтя осторожно, встречая нежный взгляд карих глаз и легкую улыбку на губах.
— Я, — он пытается сказать хоть что-то, выдавить слова, всегда застревающие в горле рыбной костью. Марк смотрит терпеливо, он всё так же ничего не ждёт — знает и без слов. Его ладони тёплые, почти горячие на ребрах, и бёдра слегка трутся о чужие. Юкхей чувствует себя оголенным проводом под напряжением, задыхается собственными словами, так и не покидающими горло. Он снова прячет лицо, выгибая спину, тело дрожит, как в ознобе, а до слуха доносится беззлобный смешок, когда вместо признания с его губ слетает тихое «здесь».
Его любовь — терапия.
#drabble #lumark #lucas #mark #nct