Для меня это какая-то особенная фотография. И Куделка по-своему особенный фотограф. Менее известный неспециалистам, хотя для фотографии в целом — невероятная величина. Мне интересно показать, как я вижу эту фотографию и что в ней по-настоящему важно для меня.

Существенный момент. Я смотрю сейчас только на снимок. Мне невозможно увидеть то, что видел автор.

Сюжет понятен: гроб, прощание. Но давайте посмотрим только визуально: что нам рассказывает форма, как можно понять и увидеть фотографию — через форму.

Центральная композиция (горизонт завален, кстати): линии прямоугольника гроба сужаются к центру, приводя наш взгляд к голове женщины. Да, центральная композиция, да, центр важнее, но посмотрите, насколько изображение сложнее, чем просто композиция с активным центром.

Слева и справа, как два симметричных крыла, — ряды людей, чьи взгляды обращены в центр и возвращают наш взгляд к гробу, если мы смотрим на них. Справа ряд работает сильнее благодаря похожим крупностям и формам лиц и голов. Слева ряд уходящих к центру фигур снова уводит нас к гробу. Эти два тёмных «крыла» собирают всю картину в единую симметричную историю.

Но самое интересное дальше. Здесь уже стоит посмотреть на размытую фотографию, чтобы увидеть тон и форму и понять, как они работают.

В кадре два светлых пятна похожей формы: гроб и окно. Они подобны по форме, они подобны по размеру, они подобны по тону, и окно за гробом как бы продолжает его линии. Эти связи работают невероятно сильно независимо от того, понимаем ли мы механизм их работы или нет.

В чём сила таких изобразительных связей? То, что визуально мы видим как подобные и связанные формы, мы наделяем связями смысловыми. Это происходит автоматически — так работает и влияет на нас композиция.

Метафора и идея снимка — ну, так, как я вижу: люди справа и слева связаны между собой, а женщина в светлой одежде связана со светлым окном и миром за ним. Улетает она, уходит туда или является его частью — это каждый может додумать.

Именно так работает настоящая сильнейшая фотография. Изображение ведёт смысл, а не сюжет. Композиция заставляет нас чувствовать и переживать показанное, а вовсе не только сюжетная история. И самые сильные, самые сложные, редкие снимки — те, где композиция и сюжет рассказывают одну историю на нескольких уровнях. Уровень сюжета и уровень чувств, внутреннего переживания — пусть и без понятного механизма, но ощутимого самой кожей.

Но и это ещё не всё. Есть дополнительные находки — ребёнок в белом справа, которого мать протягивает к гробу, единственный «живой» персонаж в комнате. Какая у него здесь роль? И в левом нижнем углу, в темноте, но различимо, старшие дети смотрят в глаза фотографу/зрителю. Фотограф не подсмотрел: он видим, он тоже участник церемонии.

В моём представлении по-настоящему хорошая фотография живёт там, где не было ничего красивого. Было обыденное, и красоту эту фотограф принёс с собой. Очень просто сделать красивый сюжет из красивой фактуры. Именно поэтому так всем надоели банальные картинки из нейросетей, любительские туристические фотографии. В них нет ничего из того, что фотограф придумал, принёс с собой, — только то, что было.

В этом смысле, конечно, для меня принципиально важно, чтобы у фотографа было что принести с собой. А будет это постановочная фотография или живая, настоящая — мне менее важно.

Нейросети и AI-фотографии, с которыми я работаю, не связаны с той реальностью, которая вокруг, но они связаны с другой реальностью — с той, которую несёт человек с собой. Будет ли у человека что рассказать про тот мир, который он несёт с собой, — мне кажется, важнее всего остального. Всё остальное — просто инструменты и технические навыки.