Кирилл Тремасов дал первое интервью в должности директора департамента ДКП Банка России. Очень выдержанное и одновременно живое, откровенное, ближе к народу. Прекрасно, если в дополнение к пресс-конференциям главы Банка России появится такой спикер на актуальные темы. Прокомментирую несколько моментов. Не для критики, а для дискуссии и предложения идей, связанных с MMT:

[3:00] О ключевой ставке: - «Когда ставка ниже – растет спрос на кредит… Но помимо этого – рефинансирование кредитов снижает стоимость обслуживания кредита (платили по ипотеке 50 тыс. – стали платить 35 тыс., разницу 15 тыс. можете потратить). Но эффект не происходит одномоментно. Ставкам на долговом рынке требуется время, чтобы они адаптировались к новому уровню ключевой ставки. Лаг 3-6 кварталов».

Лаг в 3-6 кварталов означает, что такой эффект трудно проверить. Исторически, надо признать, у нас не было значимого влияния ставки на динамику кредита, даже с таким лагом. А так называемый канал издержек через сокращение расходов на кредит работает в обе стороны – у одних снижаются расходы на кредит, а у других – процентные доходы. Совокупно результат если и есть, то незначительный. Рублевый кредит в системе ~50 трлн., снижение ставок на 2% перераспределит 1 трлн. руб. в год (1% ВВП) от владельцев сбережений к должникам. Рост совокупных расходов от этого будет существенно меньше и не создает инфляционных рисков. Риски могут быть в другом - в изменении предпочтений между сбережениями и потреблением, в валюте сбережений и накоплении частного долга.

[5:00] О дальнейшем снижения ставки: - «Снижая ключевую ставку, мы можем вызвать обратный эффект – рост инфляции»… (4% - психологический предел?) - Возможности снижения есть».

Кирилл не стал отвечать о пределах снижения ставки. Согласен, что снижение ставки уже не даст значимого эффекта на спрос. Кроме того, новый ориентир нейтральной ставки 5-6% задал пределы снижения длинных ставок - на рынке долга, в ипотеке. Риски инфляции мне видятся в том, о чем с позиции Банка России нельзя говорить, – в динамике курса рубля. Уровень ставок во многом влияет на потоки капитала для развивающихся рынков, причем для нас важнее не внешние, а внутренние потоки, связанные с долларизацией.

[8:30] О бюджетной консолидации: - «В 2021 году начнется бюджетная консолидация, но в полной мере заработает эффект монетарной политики и сниженной ставки».

Надо считать, чтобы сокращение госрасходов не превысило ожидаемые эффекты от монетарной политики. Ежегодно в России появлялось ~5 трлн. нового частного кредита, именно он создавал и дополнительный спрос в экономике, и увеличивал чьи-то сбережения. В 2020 частного кредита будет меньше, но в экономику поступят дефицитные расходы бюджета. Для нормального роста темпом не 1-2%, а 2-3% требуется не меньше 6-7 трлн. нового кредита в год. Можно нагружать частный сектор ростом долга и рисков, а можно сохранить дефицит бюджета 2-3% ВВП. Это тот выбор в макроэкономической политике, который могут сделать совместно Банк России и Правительство. И он будет больше соответствовать целям сохранения макроэкономической стабильности.

[19:10] О QE: - «Невозможно бесконечно наращивать расходы, бесконечно проводить политику количественного смягчения, которую проводят мировые банки. Импульс со стороны денежной и бюджетной политики будет ослабевать».

Проводить QE бесконечно можно, оно само по себе ничего не создает, а только меняет дюрацию госдолга. Риски может создавать не QE, а политика нулевых/отрицательных ставок и динамика расходов. Наращивать госрасходы таким темпом, как в США, да, опасно, но расходы могут остаться на повышенном уровне и расти пропорционально желаемому темпу роста экономики и доли государства в ней. В России тоже возможно QE даже при ставках 4-5%. И оно фактически происходит сейчас без активного участия Банка России. Госдолг покупают банки, замещая ликвидность, размещенную в ЦБ и в ОБР, короткими ОФЗ. Для банков это равнозначные инструменты, но результат тот же – больше новых рублей в реальной экономике (и из дефицита бюджета, и из квази-QE).