Как получить большое финансирование и остаться учёным

Недавно я опубликовал наблюдение о том, что в условиях грантового финансирования сильные коллективы часто размениваются на мелкие задачи, уходя от решения реальных научных проблем. В рамках полемики один из подписчиков прислал очень интересное письмо, где рассказал о работе своей группы:

«Добрый день! В ответ на пост про гранты расскажу о своём опыте. Я занимаюсь химией, работаю в России и в Европе: и там, и там – в топовых группах. Конечно, я ориентируюсь по своей области, но у нас никто не распыляется на мелкие гранты, все бодаются за крупные. Иначе нельзя: на мелкие ничего не купишь и не проживешь, а крупный грант даёт стабильность на три года (обычно).

При достижении некоторого уровня (то есть, при стабильном «производстве» определенного количества публикаций в лучших журналах в год), появляется возможность часть ресурсов направить на чистую науку, по которой не надо ни перед кем отчитываться. Именно таким способом моя текущая группа сделала публикацию в Science — я не участвовал в этом проекте, но все выполнялось в пяти метрах от меня.

Вы пишете про разрыв зарплат в 5-7 раз — это действительно есть, и даже больше. Да, базовую зарплату повышать надо, и надо повышать финансирование закупок оборудования. Но что я вижу: выделяют на факультет 20 или 30 млн. и распределяют поровну между всеми. В том числе, дают несколько миллионов тем, кто не выигрывал ни одного гранта! Итог: они покупают либо оборудование, которым не умеют пользоваться, либо оборудование, к которому и так есть доступ в соседнем институте. Деньги потрачены, результата нет. Я в своём университете видел только то, что прямое вливание денег извне (а не по конкурсу) очень слабо изменяло уровень исследований. Вывод: конкуренция и более рыночные условия — совсем неплохо.

Вообще я считаю, что основная проблема сейчас — это «дьявольский контракт с подписью кровью» на число статей, которое должно быть опубликовано по результатам гранта. Например, в РНФ это 8 статей за три года, что, конечно, неправильно. Вот именно это число и ведёт к необходимости в некоторых случаях уходить в "низкий сегмент". В Европе такого нет, грантовые фонды требуют не количество, а качество, поэтому здесь стремятся сделать публикацию в престижном журнале. Мы же сейчас живём в условиях "повышения публикационной активности", догоняя остальной мир, поэтому пошли по кривой дорожке.

Кстати, в РФФИ в большинстве грантов нет обязательств по числу статей. У меня сейчас грант "Стабильность", и я буду отчитываться двумя публикациями — одна в лучшем журнале в своей категории, вторая — в российском журнале. А вот если бы надо было публиковать 8 статей — конечно, первой публикации не случилось бы: за неё одну мы бились больше года. Поэтому я уверен, что как цель нужно ставить не количество публикаций, а качество. Например, не 8 статей в WoS, а 2 или 3, но — в первом квартиле».

Комментарий канала Русский research. Естественно, если бы я сам не знал негативных примеров «зарабатывателей грантов», то не стал бы об этом и писать. Однако я не хотел сказать, что все успешные коллективы идут по этому пути.

Мысль поста заключалась в том, что существующие условия допускают такой тип работы, а иногда и подталкивают к нему – это совершенно верно уточнили коллеги из @msmprapn. Также коллеги справедливо отметили, что окончательный выбор пути всё равно остаётся за конкретной исследовательской группой. По их словам, в условиях невозможности планирования сильные учёные (в гуманитарной сфере) проводят фундаментальные исследования высокого уровня самостоятельно, оставляя менее сложные, но затратные по времени задачи младшим коллегам. Это вполне реалистичное разделение труда, но, к сожалению, для экспериментальных и комплексных теоретических исследований оно обычно неприменимо, так как в них вовлекается вся научная группа целиком.

Естественно, эта дискуссия будет продолжаться. Если у вас есть показательные примеры (не-)добросовестного поведения в нашей грантовой жизни — милости прошу в @RResearcherBot.