Спасение мира отменяется

Что раздражает в научпопе профессиональных учёных? Рискну заявить, что это не фактические ошибки, а мессианский ореол как таковой. Потому что изнутри мы знаем, что научная работа полна ошибок, неудач и откровенных глупостей, да и вообще состоит из непонимания примерно на 90% — иначе это уже не наука, а что-то другое.

К чему это я? Скандал с лекциями музыковеда Анны Виленской (пересказывать и не буду, не об этом речь) всколыхнул очередную волну споров о природе и миссии популяризации науки.

Действительно, научпоп — это не наука и даже не её упрощённая модель. Популярные лекции и книги могут быть полезны по самым разным причинам (от санпросвета до привлечения молодёжи в науку), но они не формируют устойчивого и системного знания. Также соглашусь, что, по большому счёту, научпоп есть индустрия развлечений. Но это всё уже многократно сказано.

Я же хочу напомнить другой тезис. Если популяризатор говорит, что занимается своим делом ради святой миссии просвещения народа, ради привлечения кадров в науку или ради донесения информации об успехах до чиновников, — не верьте. Это, скорее всего, не истинная мотивация, а просто декларация абстрактных высоких целей. Наиболее честный ответ на вопрос о мотивации очень прост: люди выступают с лекциями, потому что им нравится это делать. Потому что приятно получать дозу признания, быть объектом всеобщего внимания и отвлечься от сложной работы. Да и просто здорово побыть самым умным, пусть даже среди коллектива непрофессионалов.

На мой взгляд, отбрасывание нереалистичного мессианства ставит всё на свои места. Плохо ли выступать иногда с популярными лекциями и получать одобрение публики? Да нет, конечно, это вполне нужное и нормальное занятие, равно как нормальна и сама потребность в признании. А вот подсесть на этот наркотик и требовать себе полные залы каждую неделю — уже тревожный звоночек.

Признание такой мотивации лектора делает картину максимально честной: публика хочет интеллектуальных развлечений, а выступающий ищет позитивного отклика у заинтересованной аудитории. Область пересечения этих желаний действительно называется научпопом, но в запущенных случаях наука как таковая выполняет лишь роль декораций. Маркер запущенности примерно такой: лектор не ставит целью действительно что-то объяснить слушателям или удивиться вместе с ними красоте науки, а просто сообщает шокирующую подборку фактов (а может вовсе и не фактов, а расхожих околонаучных легенд), чтобы вызвать побольше эмоций и подчеркнуть свою роль служителя тайного культа.

"Общественный договор популяризации" не должен подразумевать, что учёный героически спасает народ от невежества, а благоговеющая толпа преклоняется ему как носителю сакрального истинного знания. Гораздо правдивее так: мы рассказываем о своей работе, стараемся быть понятными, при этом немного отдыхаем и получаем удовольствие от вашего внимания и обратной связи. Рассказываем, замечу, не скрывая сложности процесса, наличия противоречий и спорных вопросов, — это куда привлекательнее для той же молодёжи, которая действительно подумывает о работе в науке и хочет привнести что-то новое. Потому что мы зовём решать сложные задачи с не до конца ясными условиями, а не вступать в секту.

В общем, качественная популяризация должна приводить к желанию разобраться, а не к желанию преклоняться. А тут недалеко и до того, чтобы заинтересоваться чтением настоящего учебника, но это уже совсем другая история.