Спустя неделю после выхода Х. ясно, что это один из редких рурэп-альбомов, способных засосать в себя целиком. На входе подташнивает, как и положено при приеме мощных психоделиков, а потом начинается трип, на долгие дни не оставляющий возможности смотреть на мир собственными глазами. Выходя покурить на балкон нельзя не вспомнить о «горстях вещества, так не хватало которого», наблюдая за ночной Луной с внутренней дрожью всплывает в памяти «на студии, что музыкой полна…», ну а желание смотреть порно «Хошхоног» отбивает начисто. У меня есть пара наблюдений насчет альбома, хотелось бы поделиться некоторыми без претензии на теорию или полноценную рецензию.

Что являет собой альбом Хаски по сути? Некромантию. Хаски колдует, гадает, заклинает и проклинает. Не ручаюсь за точность, но в его старых интервью есть две ключевые фразы: первая про то, что слова сегодня утратили былую силу, а вторая про необходимость быть экстремистом. «Хошхоног» — заявка на экстремизм в мейнстриме и одновременно возвращение метафизики в поэзию, совсем нешуточная и по моим ощущениям во многом удавшаяся попытка заколдовать реальность.

Первые звуки альбома — рефрен «хаски, хаски, хаски» вперемешку с собачьим дыханием, свистящее «с» словно щекочет ушные раковины усиками мерзотных насекомых, представляешь себе зергов или собак-гусениц. Вполне типичное начало сатанинского обряда. В продолжение трека Хаски заявляет два ключевых мотива: богоборческий и террористический (в образе взорванного самолета и в треке «Люцифер» эти мотивы скрещиваются). Бг здесь — «бешеная собака» и случайно упавший в мир «подвид паука», ангелы — «недоумки», рай — «фоны в караоке», мироздание — «мясокомбинат», из которого есть лишь один выход (через анус — новое рождение будет в мире ада, если отталкиваться от тибетского буддизма).

Тут Хаски наследует большому количеству самых разных авторов от Лавкрафта до Хэвока, но далеко за примерами ходить не будем, раз альбом посвящен Углу, самобытному поэту и панку из Улан-Удэ. Нигилизм и аморализм, которые проповедовал Угол, примерно в этом и заключались: это не Бг должен спрашивать с человека, а наоборот, человек предъявлять Бгу за то, что тот засунул его на эту полную дерьма планету, исходя из своих эгоистических целей. «Всячески нужно презирать эту постылую жизнь, всячески хулить ее и напрочь ненавидеть», — вот так Угол резюмировал свою философию. Конкретно с Бгом он тоже не церемонился, в песне «Раздражение аморала» он его просто взял и отпиздил. Хаски был обязан идти дальше своего гуру (панковско-нигилистический образ гуру-коуча из «Люцифера» вполне может быть рассмотрен через личность Угла, несмотря на допущение в таком случае анахронизмов типа карты «Тройка», которой умерший в 2003-м Угол не мог чертить дороги) и аж взорвал Бга в «Люцифере», надсмехаясь над колупающимся в паху «старикашкой» словно сын Ноя над пьяным отцом. Богоборчество Хаски на этом не заканчивается — в дальнейшем он называет мир «ярмаркой ничего» («Ода Ничему»), а о небе, радуге и красоте рассуждает языком маркетинга и товарно-денежных отношений («Мир мух»). Конкретно эта предъява не обязательно адресована на самый верх, вполне возможно, что это всего-навсего критика общества потребления, однако весьма пронзительная и отчаянная. Здесь Хаски словно герой фильма Карпентера ходит по Москве в очках, которые обнажают мертвечину во всем. «Мир мух» — квинтэссенция (эзотерического) некрокапитализма Хаски.