​​Есть такая средневековая еврейская легенда о големе. Голем (גולם) — мифическое существо, неодушевленный глиняный истукан, созданный пражским раввином-каббалистом. С помощью тайных знаний раввин оживил каменное изваяние, вложив ему в уста непроизносимое имя Б-га — тетраграмматон.

В 1914 году Густав Майринк опубликовал роман «Голем». Главный герой книги страдает провалами в памяти, а когда пробуждается, то обнаруживает, что, пока он был без сознания, на улицах пражского гетто видели голема, который убивал людей. Это повторяется несколько раз.

Слава Гнойный был извержен в рэп-дискурс словно из небытия, силой одного твита, написанного еврейским оккультистом. Выглядит как русский текст, на деле же это каббалистическое заклинание сотворения голема. Маг вложил в рот истукана собственное имя и изваяние ожило, понеслось по миру, сея противоречия. Вглядитесь в это лицо. Перед нами не человек, а слепок тайных страхов своего создателя, отражение его слабостей и вывернутых наизнанку комплексов. «Все это был лишь гной и он просился на выход».

Иногда, чтобы решить проблему, надо сначала создать другую. Гнойный — проблема, которую Оксимирон создал себе и для себя. Искусственный враг встряхнул Мирона перед баттлом с Дизастером, что принесло закономерный результат — необходимый адреналиновый всплеск для разъеба в США. Побочным эффектом оказалось дальнейшее существование Славы, который сомнамбулической походкой зачарованного трупа пошел по медиамиру, воспроизводя инвертированные черты своего создателя. Там, где у еврея право, у Гнойного — лево. В этом оказался нехитрый принцип существования голема. Человек, которым был Слава когда-то, иногда пробуждался от наваждения и обнаруживал себя в студии СТС, с Айзой в гримерке или в барбершопе Димасты. Он пытался быть творцом, выпуская заранее вторичное «Солнце мертвых», играл в политику, запускал моду на «Антихайп» и ходил по грани постиронии, настолько зыбкой, что сам перестал ее различать. А что в итоге? Оказалось, что никакой постиронии и не было, это все просто наваждение. Дисс на Соболева, пародия на Джонибоя, смешные перископ трансляции — может, это и есть скрытый шифр нового учения, захватившего Потупчик и Канделаки, но лично я тут вижу потерянного человека, не понимающего, что он делает. Завод механической куклы вышел и отпечатки творца остыли на мертвой глиняной коже.

Имя с тремя иксами выпало изо рта Голема. Еще минута — и он вновь станет безжизненным камнем, пассивным сгустком пикселей в болоте соцсетей. В этот момент Слава проснется, как всегда и происходит в финале книг Майринка. Очнувшись в кресле сисадмина, и оглядев привычные атрибуты своей каморки (допотопный компьютер, переполненное пустыми коробками «Доширака» мусорное ведро, фотография Оксимирона на рабочем столе), все случившееся покажется ему лишь дурным сном. Но потом его взгляд упадет на прикроватную тумбочку, где висит черная толстовка с надписью "Antihype". И тут Славе станет не по себе. Это все был только сон, или?..