Мечтают ли россияне о Кишинёве?

Электроовцы, электропастухи, электромудаки (с) Саша Скул

Мир телеграм-россиянина, где бы он ни был — в России или за кордоном, — разбился обломками сказочного зеркальца: «здесь» и «там». На вопрос «где ж лучше» большинство из нас ответит как настоящие русские, по-грибоедовски. Релоканты тоскуют по берёзкам, заедая кашинский стрим хачапури/хамоном/хумусом. Локанты мозолят инсталенту с трёх VPN, матерят шенгенских консулов и, задувая свечки на торте, видят перед собой Эйфелеву башню. Нам чудится волшебный мир за окошком КПП, по ту сторону экрана — где только и есть настоящая, потусторонняя жизнь.

Вот, например, зеркальце транслирует: Кирилл Бледный на афтепати в Кишинёве поёт «Еду в магазин Гуччи в Санкт-Петербурге».

Раньше знакомые ловили путёвки в Грецию и Италию. Теперь охотятся за билетами в Бишкек, Астану, Ереван. И мечтают о концертах Платины, Пошлой Молли, Макса Коржа, Скриптонита и Канье Уэста.

Почти у всех перечисленных — проблемы с пересечением границ. Кириллу Бледному запрещён въезд в ЕС, но и на родную Украину он вернуться не может. Канье не пускают в приличные страны. Платину выгнали из РФ. Шоу Коржа отменяют по соображениям безопасности.

Поэзия началась с песни кочевника, говорил Бродский. И главные поэты сегодня — те, кого не принял ни ВК Фест, ни фестиваль «Иной». Они не примыкают ни к одной политической партии, ни к одной повестке. Кроме одной единственной — выжить, проскользнуть между шестеренок, остаться собой, петь свою музыку. И именно этим они так мешают цивилизованным людям, занятым войной.

И потому, чтобы попасть в мир поэзии, нужно спуститься в подбрюшье империи. И россияне отменяют турецкие олл-инклюзивы и едут на перекладных в Кишинёв.

Мы больше не андроиды, мечтающие о пылесосе Dyson. Теперь у нас другие мечты.