Париж в русском рэпе — эстетическая эмиграция

Сбежавший из России рэппер Васио прямиком из Парижа выпустил композицию «Пидорасио» — это слово пропевается им на манер католического хора. Вышел трек после годового молчания — в мае 24-го Васио собирался на срочную службу, но внезапно исчез. Армейские портянки замаячили в его жизни не просто так, а органически сплелись из нитей носка баленсиага на том самом almost-naked приёме. Что касается «Пидорасио», этот каньеобразный манифест тоже пророс из голой вечеринки и ее последствий, если точнее, из фразы, которая была начертана на спине рэппера в ту судьбоносную ночь: «Уроды бояться красоты» (орфография авторская).

Васио, как и многим из нас, нет дела до политики в общепринятом смысле. Однако поле политического сегодня весьма обширно и включает в себя многое, в том числе исподнее — так и возникает новый тип не политических, а эстетических диссидентов. Символично, что местом их манифестации в изгнании, как и 100 лет назад, стал Париж.

Сегодняшний Париж — это конечно не город Бунина, Цветаевой и Иванова, и не город Лимонова с Высоцким. Да и рэпперы к этим именам отношения не имеют — я вставил их просто, чтоб текст стал #умнее. Вайбы Парижа последних лет в РФ-культуре лежат на стыках между рекламой косметики, обывательской мечтой о гламуре и полуправдивыми страшилками про исламизацию Европы и хламидии в помойных водах Сены. Глянцевая часть этих мифов отражена и в русском рэпе: «Запах твоих волос, так пахнет Париж», — кадрил лирическую героиню Брутто в 2016-м через запятую с фразами «модная как Италия» и «секс-аномалия». Спустя три года Салуки утверждал, что «её волосы пахнут Парижем» — в светлых десятых русские рэпперы еще не знали о существовании кринжа, как и о хламидиях в самой сгнившей реке Европы. К 2022-му году Париж в нашей массовой культуре подошел в порядком скуфидонском дрипе: город банальной любви, обшарпанный фетиш потребления. И все бы так и оставалось, если бы не Хрущев, передавший УССР в 1954 году...сорри, отвлекся.

Wind of change пришел, как водится, с Запада: первыми еще не наступившую реальность сформулировали полурусские из РНБ Клуба: «Я делаю move в Париже на своих Prada штанах» — читает Лил Кристалл в декабре 2021-го, за пару месяцев до мувов в Покровске в штанах «Горка». Спустя год стреляют Вайперы, сделавшие шмотки ядром своего месседжа и закономерно, что Город Моды стал важной частью их лора: «Когда я в Париже, автоматически ты на мне» — читает Кай Энджел. Его прародитель Фейс тоже использует французский троп, но в своей демшизовой манере: «Мы в Париже, Eurovision, как будто Манижа». А Фортуна 812, который, как я подозреваю, не бывал в своей жизни дальше Геленджика, интуитивно нащупывает тему, вдохновляясь фантомной ностальгией по 2000-м: «Это любовь, Париж, помада Maybelline» — строчка, которую можно было бы приписать Салуки, если бы не контекст. Рожденный в 2007-м Фортуна галлюцинирует о временах, в которых не жил и городах, в которых не был, — просто потому что чует источник своего синкретического стиля — переработанные эстетики прошлого и тяга к такому манящему, недоступному, сияющему во тьме двадцатых Городу Света (La Ville Lumière).

Это сияние, конечно, в русском рэпе лучше всех передает Платина — главный эстетический диссидент, лучший рэппер России, изгнанный_за_стикеры (то есть пошедший на эстетический принцип). В своем последнем клипе «Нео» он беззастенчиво бродит на фоне открыточных видов Эйфелевой башни, но это не выглядит пошло и претенцизно, как Лондон в клипах Обладает. Напротив, есть что-то неуловимо уютное в Платине, крутящем спиннер в парижском метро, есть что-то действительно наше, русское, в том, как он кормит голубей на каменных клумбах парижских улиц. Покинув отечество Томас Манн сказал: «Германия там, где я». Платина может повторить: «русский рэп там, где я» — в городе русской боевой славы, русской аристократии и русского искусства, в Париже, вместе с Васио, Наумом Бликом и Зинаидой Пронченко. Если свободный русский рэп возможен сегодня именно там — пусть так и будет, ведь не чужой нам город 😉