«Моя задача — писать песни. Делать их как можно лучше. Где я буду их петь? Я считаю, это не моя проблема.
Если я имею возможность, значит, буду петь на стадионе. Если нет — в подвале, где-нибудь на квартире, даже если 10 человек соберутся. Неважно.»
Виктор Цой, 1988 год.
Зима 2025-го, Индия, побережье океана, ретрит по кундалини-йоге.
4:20 утра — выполнять садхану (нечто среднее между молитвой и упражнением) нужно до рассвета, пока мир ещё спит.
И я бы, в общем, вместе с ним поспал. Но раз уж приехали...
Колени затекли, вытянутые над головой руки отваливаются. Над рекой и джунглями, обновляя реальность, встаёт солнце.
Лучи едва касаются пола шатра, где мы занимаемся, и в этот момент что-то меняется.
Мои руки словно подтягивает вверх какая-то невидимая сила. Напряжение уходит и я расслабляюсь. Чувствую, что теперь могу удерживать эту асану бесконечно долго.
И одновременно «слышу» мысль.
В отличие от моих собственных, она обладает каким-то другим оттенком, ощущается внешней и точной:
«Мне совсем не нужны твоя отсиженная нога и затёкшие плечи. Твоя молитва — твоя деятельность и творчество».
Никаких голосов, видений и горящих кустов. Но ощущение ясности и спокойствия.
Вернувшись в номер, я набираю Костю и предлагаю помочь с забуксовавшим на тот момент большим офлайн-мероприятием.
Мы походу изобретаем формат, вовлекаем десятки людей, закручиваем действие.
Месяц интенсивной работы, и у нас получается! Зимний «Город» был особенным.
А на садхану я больше не вернулся. Пока всё, в общем, понятно. Вряд ли что-то с тех пор изменилось.
Будет что спросить — зайду. 🙂
@TrainToHogwart 🚂