Historie есть пространство, где изначальные интенции, укорененные в бытiи, могут реализоваться в молной мере. И, тем не менее, конкретному историческому воплощению различных возможностей бытия свойственно уводить мышление в сторону от его истины: в структуре раскрытия-в-сокрытии, история как сокрытие начинает преобладать. Это приводит к перекосу и ставке на только историческое измерение Ereignis — что порождает симулякр и тщету попытки волевого принуждения бытiя к событию через давление не просто со стороны сущего, а ещё более эфемерной материи истории сущего. Но онтологическая проблема забвения бытiя не решается танковыми дивизиями, роями дронов или аналитикой ИИ на региональных театрах боевых действий. Даже свершение апокалипсиса ядерной войны в планетарном масштабе — когда вся дуоцентричная западно-китайская цивилизация Gestell будет ликвидирована как факт, вместе со всей инфраструктурой и подавляющей долей населения, — ещё не является решающей гарантией, что мышление и история выживших будут развиваться в русле Другого Начала. Вполне вероятен сценарий noch nicht — реставрации и продолжения всё того же, что и было.

Победы в войнах, тектонические перестановки в области геополитики, затрагивающие экономические рынки, области влияния, миллиарды людей населения и закладывающие исторические повороты на десятилетия и столетия — не Ereignis суть. Это лишь смена внутримирной конфигурации всё того же сущего, посреди и посредством сущего. Или, опираясь на Ницше: внутримирные воплощения воли к власти, то есть всё той же метафизики. Ergo, политическое принадлежит порядку Historie и, согласно Хайдеггеру, всегда уже-прошло-мимо События. Ибо сущность Historie есть забвение бытiя. Согласно мыслителю «атомная бомба взорвалась ещё в поэме Парменида», — что запустило целую судьбу Запада как историю логоса. И решение мышления греков о бытии — масштабнее любого действительного атомного взрыва, потому что оно есть отличающий истину ответ «бытие есть, небытия нет». Таким образом, власть мыслителя фундаментальнее, потому что она определяет основания мышления и понимания; и масштабнее в исторической длительности, чем власть конкретных земных правителей, современников Гераклита и Парменида, которых история помнит с трудом.

фрагмент