Не секрет, почему Благовещение Девы Марии установлено 25 марта. Бытовавшая в то время в иудаизме традиция видела полноту божественного замысла в том, чтобы пророк был зачат и умер в один и тот же день, прожив тем самым полноту лет. Считалось, что распятие Христа календарно пришлось на 25 марта, соответственно, и зачатие поставили в этот день.

И есть что-то честное в этом протесте: как вы можете петь "Богородице Дево, радуйся", когда она смотрит на Сына в смертельной агонии? День скорби о распятии может ли быть днём радости о рождении?

Или же только он и должен им стать, и это радостное благовещение невозможно никогда и нигде понять полнее, кроме как перед гробом с изувеченным телом?

Может ли крест явить воскресение? Бичевание - прощение? Похоронная процессия - ожидание материнства? Безобразность - красоту? Человек - Бога?