Чем мужской мир пугают матери? Беременным телом, которое еще более Другое. Властью − мать может слепить из ребенка кого угодно, даже серийного убийцу, говорит патриархат. Сейди Дойл пишут, что миф о кастрирующей матери-тиранше, воспитывающей маньяка («Психо», «Мертвая зона») берет начало в истории реальной семьи Гейнов. Про мать печально прославившегося Эда Гейна было известно, что та была очень набожной, и именно эту черту биографы Гейнов раздули до таких масштабов, что она стала прообразом безумной матери с библией в одной руке и с тесаком в другой из кинговской «Кэрри». Писали, что Августа Гейн так шпыняла и третировала сыновей, что у Эда не было и шанса вырасти нормальным человеком. Но что примерно все мужчины упускают в этой истории, пишут Дойл, так это отца Эда Гейна − Джорджа, который жестоко избивал и жену и детей. Потому что в мужском насилии, как мы понимаем, нет ничего экстраординарного.

Я назвала выше пару давних произведений, но миф о матери, рождающей чудовищ, так силен, что до сих пор встречается в масскультуре. Как пишут Дойл:

«Благодаря колоссальному влиянию Гейна, его мать остается словно застывшей в янтаре мифологии о серийных убийцах, где почти каждый убийца оказывается произведением какой-нибудь чрезмерной мамочки»

Страннее всего мне было встретить этот миф в одном из моих любимых сериалов − Maid. Помните, где она убирается в доме маньяка и находит замки на кухонных столах, двери, ведущей в комнату мальчика, а еще на чердаке? Именно в этом доме у героини разблокируется важное детское воспоминание, после которого она поймет, что ее отец опасен для ее ребенка. Но для чего концептуально нужен был этот дом, вновь поднимающий на поверхность зрительского внимания историю о матери-тиранке, воспитавшей маньяка? Напомнить нам, что не все матери идеальные? Кажется, что в сериале и так нет идеальных матерей, нам показывают живых людей, и тем Maid для меня так ценен. Дать дополнительный слой мужу героини − мол смотрите, у него тоже контролирующая мама, мог вырасти маньяком, а вырос просто мудаком? Вопросов много. Но как же тоскливо от мысли, что даже отличный по многим пунктам сериал не смог избежать разговора о вине матерей.

Как будто мало нам безумных политиков, пролайферов и фанатиков, которые подняли эту вину на знамена.

Сейди Дойл напоминают этой книгой, что наша свобода − от общественного порицания, от насильственной сексуализации, от вины − это все еще пространство борьбы. И только ресерч, фактчекинг и привычка задавать вопросы могут защитить нас от патриархального мракобесия, которое видит в женских гениталиях монстра демогоргона.