Война как основа патриархата — и его угроза

В последнее время много думаю над таким парадоксом.

С одной стороны, как мы рассказывали вместе с DOXA, милитаризм и патриархат безусловно связаны и часто подпирают друг друга. Во многих патриархатных системах, включая современную российскую, мужественность выстраивается со ссылкой на традиционную роль мужчины как в первую очередь защитника и воина, которая противопоставляется женской роли, связанной с заботой. Героизированные бойцы прошлого и настоящего в таких системах выступают как ролевые модели для мальчиков, а война подаётся как сфера, где мужские качества можно проявить в наивысшей степени. Подобному патриархатному мировидению просто необходимы войны, чтобы поддерживать своё существование.

При этом из исторических исследований мы знаем, что одно из следствие реальных войн — это расшатывание устоявшейся гендерной системы. Оно происходит сразу по ряду разных причин. Во-первых, война — это всегда эксцесс, травма, которая неизбежно меняет повседневность, а с ней смещает и взгляд на привычные вещи (например, на романтические отношения) и заставляет их пересмотреть. Как именно это происходят, лучше объяснят психологи, я к этому могу добавить только кое-какие исторические свидетельства. Во-вторых, когда мужчины уходят на фронт, женщины вынужденно заменяют их на рабочих местах — и обнаруживают, что они могут намного больше, чем думали раньше: например, заниматься не только домом и детьми. Они ощущают преимущества экономической самостоятельности, привыкают к профессиональной занятости и потом уже не хотят её терять — это пример из истории целого ряда западных стран в Первую и Вторую мировую.

Наконец, важна тут реальность войны для тех мужчин, которые на ней оказываются: она бесконечно далека от героизированных картинок, на которых фронт обычно выглядит как стерильно чистый, а мужские тела всегда сильны и полны жизни. Как хорошо написал исследовательница Джоан Брукс, «в современных войнах — массовых и механизированных — повышенная уязвимость солдат не способствует ощущению мужской мощи» (перевод мой). Сложно чувствовать себя всесильным героем, когда вокруг хаос, а ты — крошечный винтик в этой машине смерти и разрушения, и в любой момент можешь стать её же жертвой. Сложно сохранять идеальное мужское тело, когда спишь в окопе под дождём и ешь непонятно что, когда ты измучен и голоден, когда ты ранен, тебе оторвало ногу или руку, ты ментально травмирован. Сложно быть «настоящим мужчиной», если ты вернулся с войны инвалидом, ведь большая часть нормативных патриархатных маскулинностей предполагают самостоятельность и телесную сохранность.