По просьбе подписчиков суммировал последние события в Иране.
Картина складывается достаточно тревожная — это уже не локальный всплеск, а новая общенациональная волна протеста, имеющая собственную логику эскалации.
1. Триггер: экономика, но не только.
Формальным поводом стала резкая девальвация риала и рост курса доллара, ударившие прежде всего по:
мелким торговцам (базары, лавки), городскому низшему и нижнему среднему классу.
Не случайно стартом стали забастовки мелкого бизнеса в Тегеране — классический для Ирана сценарий (аналогично 2018–2019 гг.). Однако почти сразу протест вышел за рамки сугубо экономических требований: лозунги радикализировались и приняли откровенно антирежимный характер.
2. Масштаб и география.
Ключевой момент — быстрое распространение протеста: от Тегерана к пригородам и далее, затем — по всей стране. По состоянию на 1–2 января протесты зафиксированы минимум в 17 из 31 провинции, включая: крупные города (Мешхед, Исфахан, Шираз), и особенно — малые и средние города (Лордеган, Фаса, Азна, Кухдашт). Это важнейший индикатор: именно в малых городах протест в Иране быстрее радикализуется, потому что беднее население, слабее контроль, меньше сил и средств у местных подразделений безопасности.
3. Динамика насилия: переход на новый уровень.
С конца декабря протесты перешли в фазу прямых уличных столкновений:
штурмы административных зданий (Фаса), нападения на полицейские участки (Азна), поджоги техники, переворачивание машин силовиков. С обеих сторон появились погибшие: и протестующие, и представители сил безопасности, включая «Басидж». Это принципиально новая стадия по сравнению с «начальной» фазой: протест перестаёт быть символическим и становится конфликтом низкой интенсивности.
4. Поведение государства: пока без «красной кнопки».
Реакция властей выглядит сдержанно по иранским меркам, но с нарастающей жёсткостью: дробовики, слезоточивый газ, водомёты, точечная стрельба, но без официального приказа «стрелять на поражение», аресты локальных активистов. Ключевой маркер: интернет пока не отключён полностью. Для Ирана это сигнал, что режим либо ещё оценивает масштаб угрозы, либо не готов политически к полному «закручиванию гаек», либо опасается международных последствий. Внеочередной выходной — классический приём для сбивания темпа мобилизации.
5. Структурные слабости протеста.
Как и ранее: нет общенациональных лидеров, нет единого центра координации, протест фрагментирован территориально. Это даёт власти пространство для: точечных репрессий, выдавливания активности, разделения «радикалов» и «умеренных». Но одновременно отсутствие лидеров делает протест более живучим на начальной стадии — нечего «отрубать».
6. Куда пришел Иран на данный момент?
На 2 января ситуация выглядит как «точка входа» в более крупный кризис, а не его пик: протест стабилизировался по интенсивности, но не идёт на спад; число участников растёт; радикализация становится системной; силовой порог уже перейдён; государство пока не задействовало весь репрессивный инструментарий. Дальнейшее развитие будет зависеть от трёх факторов: решится ли режим на массовое и демонстративное насилие, будет ли отключён интернет, появятся ли внешние или внутренние акторы, способные усилить координацию.
Пока — кризис в стадии разгона, а не развязки.