Путеводитель по «Июльскому дождю» была той самой книгой, о покупке которой на non/fictioN26 не договаривалась [сама с собой]. Точнее, безуспешно пыталась когда-то купить первое издание, не знала, что случилось второе, переработанное и дополненное, так что, когда встретила книгу на ярмарке, решение о её покупке было принято года два-три назад.

Станислав Дединский, Наталья Рябчикова. Июльский дождь. Путеводитель. Коллекционное издание. М.: Киноведческая артель 1895. io, 2024.

Из микрорецензии на обложке: «эта книга ... дает возможность посмотреть в увеличительное стекло на сам механизм функционирования советской кинематографии с его бесконечными комиссиями, нелепыми ритуалами, жестоким порядком, оборачивающимся хаосом». Но парадокс в том, что функционирование этого механизма оставило наибольшие письменные следы, вошедшие в книгу; глава непосредственно о съёмках фильма – одна из самых коротких, включает фрагменты из воспоминаний участников, а протоколы и стенограммы сохранили многократные обсуждения вариантов сценария, отснятого материала, вышедшей на экраны картины.

Эти же пропорции «формы» сохраняются в «содержании» обсуждений, у которых есть пара особенностей.

Социальное вытесняет профессиональное. Записанные дискуссии – это разгадка или рекомендации, что сказали или должны сказать авторы в социальном плане: картина «развенчивает ту среду, которая кажется вполне респектабельной, положительной, интеллектуальной», к картине предъявляют претензии, что «вряд ли это дает какое-то конкретное социологическое исследование советского общества», что «я не чувствую за этими коллизиями [отношениями главных героев] советского строя, я не чувствую силы советской действительности», «Марлен показал не поколение, а один срез, мещанскую прослойку, но свое суждение он не сказал достаточно внятно, и в этом, мне кажется, главный недостаток картины», в то же время «… действительно фильм на гражданскую тему».

А Хуциев ждёт, ищет профессионального обсуждения: «Я знаю, что есть люди, которым картина резко не нравится. Почему они молчат? Неужели они думают, что их профессиональное выступление может нас обидеть? … когда делаешь картину и не имеешь разговора с коллегами, возникает ощущение тревоги, в котором я пребывал достаточное количество времени, пока мы не встретились и не поговорили здесь»; в долгом заключительном слове на обсуждении готовой картины в Союзе кинематографистов сам обозначает приёмы своего киноязыка: показать происходящее «через глаза героини» (не «глазами», а именно «через глаза»), «система отвлечений для эмоционального соединения», сквозные визуальные образы…

Нет, конечно, профессиональные детали отмечены не только в авторском монологе, но и в словах коллеги: «Нужно сказать еще два слова о современном киноязыке, как он прочитывается в этой картине. Он представлен очень богато и разнообразно. И диалог средствами киноязыка, и пейзажи, и лица, и фактура кадра, и природа, и закадровые голоса, и очень много другое. … работа оператора в этой картине представляет собой выдающееся явление по языку», но по пропорциям профессиональное явно проигрывает социальному вплоть до низведения до «мелочи» и отрицания: «должен сказать, что в ней [картине] несколько раз испытывал высочайшее эстетическое наслаждение, глубочайшее волнение от целого ряда великолепных эпизодов и сцен. Но они у меня не складываются в единое и цельное произведение, несущее четкую мысль, и мне кажется, что это есть главный недостаток, если говорить об этой картине не по мелочам, что там затянуты кадры, что слишком вялый монтаж и т.д. Дело не в этом», «Ваши приемы или перепевают Вас же, или грешат ложной многозанчительностью, манерностью».