Статья, интересная по многим причинам, позиционируется как вклад в изучение механизмов воспроизводства жилищных режимов, причем в странах, для которых «основная проблема – в качестве жилья, а не нестабильности жилищного рынка и [ипотечной] задолженности». Сохранились ли для бывших социалистических стран прошлые различия в обеспечении жильём в «период посткоммунистического формирования рынков жилья?» – вопрос, на который стремились ответить авторы.
Soaita, A. M., Dewilde, C. 2017. A Critical-Realist View of Housing Quality within the Post-Communist EU States: Progressing towards a Middle-Range Explanation // Housing, Theory and Society, Vol. 36, Issue 1, p. 44–75.
Эмпирическая часть исследования выполнена на данных об 11-ти бывших соц. странах и республиках СССР, в 2012 г. входивших в ЕС. Начальная классификация стран (отправная точка в движении по колее) опирается на дихотомию классических и реформистских социалистических систем, предложенную Я. Корнаи, и на более узкое различение жилищных моделей – советская и восточно-европейская. На пересечении классификаций, опираясь на стат. данные 1950-1990-х, авторы выделили три communist housing systems: советская (СССР, ГДР), классическая восточно-европейская (Албания, Болгария, Румыния) и реформистская восточно-европейская (Венгрия, Польша, Чехословакия, Югославия).
Для современной классификации стран в состав кластерообразующих включили переменные макроуровня (изменение ВВП на душу населения по ППС и G по доходу за 1995-2012; доля жилого фонда и жилых помещений, построенных «при коммунизме»; ипотечный долг в % к ВВП, рост стоимости жилья; изменения численности населения за 1990-2012; доля населения, подверженного риску бедности и социальной изоляции, социальные расходы в % к ВВП) и микроуровня (площадь жилья на одного человека, доля населения, живущего в неблагоустроенном, в «переполненном» жилье, испытывающего территориальную удаленность; доля населения с «завышенными» расходами на жильё; показатели жилищного неравенства).
Наилучшим, по мнению авторов, было решение с тремя кластерами:
Юго-Восточная Европа, бывшая классическая восточно-европейская модель (Болгария, Румыния),
Центрально-Восточная Европа, бывшая реформистская восточно-европейская модель (Венгрия, Польша, Чехия, Словакия, Словения, Хорватия),
страны Балтии, бывшая советская жилищная модель (Латвия, Литва, Эстония).
«Показатели качества жилья в странах, охваченных выборкой, по-прежнему соответствуют тем же историческим линиям разделения – трем коммунистическим жилищным моделям. … Этот паттерн изменений может быть описан метафорой “движение по параллельным путям”, т.е. наследие прошлых различий было перенесено сквозь посткоммунистическую трансформацию или через преемственность (т.е. постоянные особенности застроенной среды; низкую мобильность населения), или через прерывистость (т.е. выбор в пользу неравенства; миграцию)».
В общем, действительно колеи. Но различия между кластерами определялись в большей мере по макро-, чем по микропоказателям. Поэтому выполнили кластерный анализ еще раз, только на переменных микроуровня. И вот тут лучшее решение предполагало уже четыре группы стран, отличающихся качеством жилищных условий. Иными словами, «прямолинейно» воспроизводятся системные, макро- условия, но если сместить взгляд на уровень домохозяйств, классификационное разнообразие увеличивается, макро-различия уже не воспроизводятся «один в один».