Soviet Interview Project – что узнали?

Израильский и американский проекты ⬆️ сближает не только состав выборки, но и «извечный вопрос в советских исследованиях: отличается ли советская социалистическая система фундаментально от индустриальных и постиндустриальных обществ Запада?» и «подходят ли стандартные инструменты анализа различных социальных наук для изучения советского общества?» Общий вывод по первым результатам проекта: не очень-то и отличается, «различия скорее в степени, чем в характере».

К примеру, «распределение доходов и богатства в СССР, возможно, более эгалитарное, чем можно было бы ожидать, учитывая уровень развития страны, – благодаря широкой доступности образования. Но оно не выделяется как исключительно эгалитарная по сравнению с другими, более развитыми “смешанными” экономиками. … бедность по-прежнему широко распространена, охватывая от 5 до 21,9 % домохозяйств, в зависимости от определения. Кроме того, как и в Соединенных Штатах, бедность “феминизирована”». Гур Офер и Аарон Винокур, участвовавшие и в SIP, дают оценки неравенства советского населения по богатству (gross wealth): Gini=0,77 по данным израильских интервью (ISIP) и 0,61 по данным SIP; на 10% самых «богатых» советских людей приходилось 41,2% (ISIP) и 42,9% (SIP) от общего богатства населения. Никаких аналогичных оценок до этого не встречала.

«Советские рынки труда поощряли образование и опыт», не отличаясь от других развитых стран, но явная отдача от образования была лишь в случае высшего, «что противоречит американской модели снижения отдачи от более высоких уровней образования. … Отдача от опыта, по-видимому, ниже, чем в Соединенных Штатах».

Но вот что сочли значимым результатом, это критичность молодых и образованных советских мигрантов: «эпоху Брежнева они считают худшей». Обсуждая эту критичность как источник смещений, авторы «успокаивают» себя, что политические мотивы миграции не были основными (назвали их 43,3%), уступая религиозным, этническим (45,8%) и «вслед за семьей, друзьями» (48%); 26,9% ответили, что у их миграции были экономические причины, но в ответах молодых и имеющих высшее образование политические причины с существенным отрывом – на первом месте. То есть, это критичное отношение к ситуации в СССР – характеристика не столько мигрантов, сколько молодого поколения, усиленная образованием.

Поколенческие различия авторы исследования в целом сочли самыми значимыми, и Джеймс Миллар завершает введение к книге прогнозом, что постепенная, но уже явная «приватизация» отдельной, индивидуальной (personal) жизни будет в дальнейшем усиливаться со сменой поколений, сочетаясь с «требованием экономического развития, доступа к западной культуре, "частной", спокойной жизни и, следовательно, реформ».

Продолжение следует.
#SovietInterviewProjects