Сольник Воллн в Москве совпал с концом лета, поэтому надо было подождать пока эти события утрясутся. Сам себя сейчас выбросил на берег: сижу смотрю на них уже со стороны.

Почему-то за час до выхода на сцену напал чудовищный нервяк. Хотя я качественно высокорангово выспался, утром прогнал некоторые партии, проверил радиосистему. Даже накидал плейлист в зал — гейский синтвэйв вперемешку с пост-блэком типа Deafheaven, пусть, думаю, народ охуеет маленько с бластбитов.

А вот смотрю в зал и сердце колотится. Как будто вернулся в свой самый первый концерт, когда от напряжения хотелось заорать, слиться и всё отменить. Но сейчас я выхожу на ступени маленького клуба Мунк, и пока из уличных колонок Сташкевич скримит наше «Вечная ночь обнимет меня!!!», я смотрю на свои тряпичные руки, делаю интервальные дыхания и думаю, да ёбаный ты в рот, чё началось-то? Ты ж на мазерленде вон играл в зале на хер пойми шестьсот или сколько человек как нехуй делать, а тут-то чего?

Песне на третьей отбило не только руки, но и память: я абсолютно не помнил, что играть. Как у героя Шварцнеггера в финале Терминатора запустилось аварийное питание, так и меня спас автопилот и мышечная память, я включился в игру. И тут магия сработала: надо было налажать как следует, оттолкнуться от этого дна и уже идти вверх. Всё пошло как по-маслу. Руки вернулись, угар стал необратим.

Концерт перетёк в афтепати, лето в осень, а будни в отпуск.

Первые дни ничего особо не делал. Хотелось отключиться от реальности, нырнуть в эскапизм. Помимо каких-то накопившихся бытовых дел наискосок дочитал нытьё в дневниках Леонида Андреева, один вечер начал в фифе карьеру за Тоттенхем, в другой день ехал по дождю до Лиговского на готический фестиваль. Там играл мой приятель Никитос со своей новой группой.

Его основные «Чужие окна» издаёт Карина «Стереополина», а теперь он с именитыми кентами собрал новую «Скульптуру». Вот это я понимаю сборная по андеграунду! Без единого релиза сорвали овации кучи готических альтушек. Неделей ранее я скульптуре доделал обложку их дебютного альбома. Говорят, уже порешали нудную бюрократию с Кариной и она им скоро это дело релизнёт.

Назавтра поехал катнуть на фиксе. Ещё только начало сентября, а у Лахты уже начал жалеть, что не взял перчатки, такой страшный ебун. Выезжаю на Приморское шоссе. Почему-то не могу поймать момент и отключить голову, всё время выталкивают в реальность маячащие в соснах грибники, широченные фуры, покосившиеся редкие могилки и венки вдоль дороги.

Лисий Нос, КАД, Тарховка, Разлив. Я доезжаю до Сестрорецка. Позади уже пятьдесят километров.

Я выхожу на залив. Страшный ветер, свинцовое небо, тонкая полоска заката. Отсюда на горизонте видно Кронштадт, вон блестит огромный купол Морского собора. Пена с волн летит прямо мне в табло. Ёбаное ты любимое и не ласковое балтийское море! Ну ничего, сильно не задерживаюсь: уже скоро стемнеет, а мне надо проехать минимум сотку. Вымотаться, боль в мышцах срубит спать мгновенно — то, что надо. Но главное не переусердствовать, поэтому держу в уме: скоро в субботу снова Москва, снова фестиваль, снова Воллны.