Все побежали, и я побежал. Ну, о личных итогах года, что ли.

Вкалывал (как удивительно, хах). Наверное, на пределе человеческих возможностей – даже по сравнению с обычной зверской работоспособностью. Что касается стихов, то, не буду скрывать, на это вдохновил прошлогодний, кажущийся мне суперудачным текст про Сашу Градиву, а потом и другой, грустно-мемориальный, написанный в этом году. И вот поэтому хреначил; а последние два месяца муза вообще не зудела, ибо уже ну сколько можно-то. Сильнее ощутил необходимость самоповторов, вариаций, многописания, благодаря которым эмпирически пробиваешься к собственной удаче. Не потерял идеалистической веры в творчество – «ваши стихи стали ярче и больнее», заметил Евгений Абдуллаев, так и им и надо. Доволен объёмом и качеством сделанного – недоволен побочными эффектами и проседанием в «другой» жизни. Летом серьёзно и убийственно пострадал от своей спешки, круто и неотвратимо подвёл людей; возможно, напишу об этом отдельно, чтобы внутренне чуть освободиться. Всё это побуждает, и не в первый раз, пересмотреть свои отношения с литературной занятостью – однако реального шанса на это нет. Быть внимательнее к другим – важный урок, но пока слишком в теории.

Осенью испытал культуртрегерский мировоззренческий кризис (именно так), связанный с абсолютно наплевательским отсутствием поддержки со стороны тех, кого годами считал союзниками, на кого возлагал надежды. На этом фоне серьёзно приоткрылась поддержка других людей – в которых, может быть, верил не столь оголтело. Впервые так откровенно не хочу давить обиду – ибо если отпущу её, легко могу разрешить что-то подобное себе, – но нашёл в себе силы не поддаваться «культуре отмены», не игнорировать тексты наплевавших людей (если они, тексты, по-прежнему мне дороги). И, что скрывать, чувствую в этом преимущество перед коллегами, которые отдались подменяющей проказе сполна.

Странные «обретения» года: общение и даже интервью с людьми, с которыми казались друг другу максимально враждебными, личное умение приоткрыть «выяснение родства» через взаимно нащупанные болевые точки. Тут не помешает чуточку идеализма, с одной стороны, некоторого равнодушия к «внешней» стороне взаимоотношений. А с другой – прагматизма: в стремлении выяснить и «взять» от интересного тебе человека то, что не открылось бы в случае гордыни, намеренного избегания коммуникации.

Под конец года «накрыла» ситуация с бабушкой, но об этом в здешних постах уже сказано, всё, что хотелось. Ещё будет сказано, к сожалению.

Личные «спасения» года: концерты Дианы Арбениной; Школа поэзии и Серебряный университет; большая и пришедшая в мою жизнь в начале осени необычайная дружба-родство; все проекты и вся деятельность Андрея Войнова, его необыкновенная – и, что важно, деятельная, умная, щедро-прагматичная, деликатная и внимательная – вера в меня. Вёл неисчислимое количество семинаров: вся педагогика – спасение. Ощущаю себя педагогом в полной мере, стараюсь не «пасти народы», но отдавать, ибо есть что дать. Андрею – отдельное спасибо за этот год! Отдельное – Елене Кукиной: тот случай, когда в тяжёлой ситуации реально приоткрывается человек с его готовностью и щедростью. Спасибо Марине Марьяшиной, Ольге Василевской, Марку Перельману, Александру Хану, Анне Аликевич, Кириллу Архиповцову, Алану Мусаеву, Ирине Кадочниковой, Матвею Цапко, Александру Коргулеву, Ярославу Минаеву – вообще всем друзьям, которые наполняли безднами веры. В том числе и не перечисленным здесь, в особенности одному человеку, который не хочет публичности, поэтому благодарность будет исключительно личной, но не упомянуть не могу.

Личный (банальный и самоочевидный, но важный) вывод года – что щедрое бескорыстие непременно вознаграждается, и щедро, и прекрасно, и непредсказуемо; просто нужно меньше рассчитывать на «место в раю» в ответ на это бескорыстие именно здесь. Оно выскочит, позитивно обернётся, но не в той точке, о которой вы думаете.

Продолжение следует...