Мамины родители. Дети предвоенного Ленинграда - плоть от плоти моего города.

У обоих отцы ушли на фронт с началом войны.

У обоих половина родственников не пережили блокаду - мама до сих пор хранит эти затёртые справки со списками умерших, на выцветших тетрадных листах с наркомовскими печатями.

Оба затерялись в круговерти первых дней блокады, бомбёжек и эвакуаций - деда после войны родители нашли в кадетском корпусе, бабку - в детском доме за Уралом. О чём тоже имеется спавочка на таком же выцветшем листке в клеточку. Со списком ритузиков и туфелек, которые ей выдали при выписке. Хранится у мамы в той же коробочке - с похоронками, списками умерших, наградными удостоверениями и справкой прадеда о том, что он отпущен с фронта на день с целью отнести в мастерскую на улице Правды 82мм миномёт (справка, кстати, от 20 ноября 1941 года, и действовала до шести вечера того же дня - просто ПОЧУВСТВУЙТЕ ЭТО КОЖЕЙ - путь пешком от фронта до центра города с железной бандурой на плече был совсем недалёкий).

Я часто представляю себе, как выглядела их встреча после войны - родителей (моих прадедов), которые, пережив войну и блокаду, не знали, живы ли их дети, и их детей (моих дедушку и бабушку), которые, наверное, и вовсе отчаялись увидеть своих мам и пап живыми.

Дед с бабкой, разумеется, тоже всю жизнь трудились на благо страны, причем дед - по всем фронтам, у него было ТРИ высших образования.

Деда по маминой линии я не застал, да и бабушка умерла, когда я маленький совсем был - запомнил я её только благодаря одному случаю - когда она в гаражах орала на своего сына, который меня, четырёхлетнего звездюка, пустил за руль своего зелёного "Москвича" (педали и коробку, понятно, сам переключал). Спасибо тебе, дядь Саша, где бы ты сейчас не был - я в тот день был счастлив)