27 сентября 1894 года в Москве родилась Анастасия Цветаева.

Их судьбы навсегда разошлись в 1927 году, после встречи во Франции, где Марина Цветаева жила с 1925 года. В 1933 году Александру Ивановну впервые арестуют на два месяца по подозрению в масонстве, а через четыре года приговорят к десяти годам лагерей за контрреволюционную деятельность.

19 июня 1939 года Марина Цветаева приехала в Москву вслед за мужем Сергеем Эфроном (расстрелян 16 октября 1941 года) и дочерью Ариадной (арестована 29 августа 1939-го, приговорена к 15 годам лагерей, реабилитирована в 1955 году). Скорее всего, первой вестью оказалось сообщение о том, что сестра Анастасия была арестована еще два года назад.

В очерке «О Марине, сестре моей» Анастасия Цветаева пишет: «В 1943 году, на Дальнем Востоке, в Сталинском лагере, когда я узнала о смерти Марины (от меня два года скрывали), я все свободное время сидела за увеличением Марининых фотографий, портретов… Погруженная в свое горе, я увидела у одной вскоре освобождающейся женщины… цветок, любимый Мариной, разросшийся в комнатное дерево – серолист. Я сказала о Марине владелице дерева и она подарила его мне …

В тихий осенний вечер мы сидели, человек пять, пришедших с работ, кто за письмом, кто за вязаньем, кто за чаем, в полной тишине — … и дерево с нами, как член горестной нашей семьи. Я – рисую Марину… Было совсем тихо, никто не шел по мосткам, вершим в маленький наш барак, и не было за окном ветра.
Внезапно, как бы в порыве сильного ветра, все ветви серолиста всплеснулись шумно. Все мы пораженные смотрели друг на друга, молча, я – оторвавшись от марининого портрета. Дерево медленно успокаивалось… Марина дала знать о себе?..»

Так получилось, что похоронить сестру, прервавшую свою жизнь в Елабуге 31 августа 1941 года, она не смогла. Но сделала все для того, чтобы память о ней жила, чтобы жили ее стихи. После десяти лет лагерей (и столько же — ссылок), будучи реабилитированной в 1959 году Анастасия Ивановна занималась поиском Марининой могилы (в конце концов, точку на Петропавловском кладбище в Татарстане признали официальным местом её захоронения), писала книги, боролась за создания дома-музея Марины Ивановны, который открылся за год до ее смерти.

В ее книге «Дым, дым и дым» есть такие слова: «…Вечером, вдруг, мы поехали на Ваганьковское кладбище. Было прохладно. Пресня, застава – сколько раз мы тут шли, Марина и я, — с папой, на мамину могилу!
Был закат. Кресты и памятники стояли по обе стороны дороги, как молодой лесок. Вошли в ворота. Вот памятник Корша; свертываем налево, и вот уж я вижу через чугунный узор часовни – посеревшие, когда-то белые могилы деда и бабушки; рядом – мамин черный, тяжелый камень с высеченным крестом… И когда-нибудь мы все будем в земле. И я, и все, кто меня понимали. И как ослепительно все будет цвести! И пчелы жужжат. И июль возвращается».

Анастасия Ивановна похоронена на Ваганьковском, в одной оградке с матерью и сыном.