Так, я вижу, на самом деле никто не хочет про "Лето целого века", и цитат оттуда не хочет. Все ждут продолжения того, как ежики прорыдались, успокоились, и снова полезли в кактусы, а именно про несравненный русский перевод второй части байеттовского "Квартета Фредерики". Вуаля)

*хочу заметить, я успокоилась и познала дзен, поэтому голосить не буду. Когда я ходила в кино, то ведь хотелось же на некоторых фильмах режиссёра, или постановщика боев, или продюсера посадить перед экраном, привязать к стулу и нон-стопом показывать ему нормальные варианты того, что он запорол? Просто чтоб у него в башке наконец щёлкнуло?
А тут, конечно, было бы очень клёво, чтобы переводчикам платили деньги за работу, продавали продукты, чинили зубы, воспитывали их детей, и вообще относились к ним, к переводчикам, хорошо, и даже, пожалуй, чтоб любили и ложились с ними в постель только те граждане, которые употребляют дивное слово "таусинный" (я, для справки, таких знаю ноль прописью, так что на месте переводчиков сидела бы одинокой, голодной и заброшенной).

Логика таусинного загадочна: вот речь идёт о ярких стульях в доме, который вот буквально до прошлой недели хранил викторианскую полутьму:
"Появились новые круглые стулья — отчётливых ярких цветов (синий таусинный, гераниевый красный, лимонный), на тонких чёрных металлических ножках." Лезем в оригинал, там видим что? There were circular chairs in clear colours - geranium, peacock, lemon - on spiky black metal legs. Любопытно, что лимонный, как мы видим, цвет для дебилов, его пояснять не надо; дебилы и так знают, что он жёлтый. Насчёт гераниевого я, к слову, сильно сомневаюсь, что в русском это красный, а не карминно-красный, не алый и не насыщенный оранжевый, но где уж мне. А вот средний, синий таусинный стул - это, товарищи, писец. Сказать это без бутылки может только художник (бутылку, конечно, у художника не отнимаем) - и только коллеге, боюсь((

Но проблема даже не в этом - только мы смирились, тут peacock... эмм, скажем так, раскрывает хвост; ещё и 10 страниц не прошло от чёртовых стульев:
William himself presented the same contrast in colours and textures: his chair was peacock and white stripes, like circus tent canvas...
"Уильям в креслице являл собой интересное скопище цветов и фактур: само креслице — в переливчато-синюю и белую полоску, словно цирковой шатёр".

И всё, как только переливчато-синий сменил таусинный, потерялась связь между двумя этими peacock chairs((
*при этом после уточнения насчёт полосатой ткани циркового шатра ежу наконец понятно, что речь не об атласных переливах этого синего, а о его густом кобальте.

... но хотела я, как ни странно, сказать не об этом.

Черт его знает, как это выходит, но хоть сто раз думай про верный выбор слов и про то, что историю можно рассказать только одним способом, - всё равно сквозь эту безумную лексику и странный местами синтаксис читается та самая история, которую Байетт хотела нам рассказать. Искренне советую всем и себе познать дзен, успокоиться и лезть дальше в эти волшебные кактусы, потому что, так уж вышло, иногда именно там прячется читательское счастье. Аминь
#цитатное #ПереводчикДумалНеОТом