#НемножкоТеатр
В театр, как вы понимаете, я хожу с разным настроением.
Иногда спектакли не проходят проверку таксами только в тот момент, когда ты уже стиснута соседями и драпать поздно. То есть вот сидишь в разгаре первого действия «Чайки» Хабенского и, тадаммм, думаешь, что человек поумнее остался бы дома и гладил теплое розовое пузико.
*не будем, нет, не будем вспоминать, как я подначивала
подругу уйти с «Одиссеи 1935» в постановке Богомолова (а было это «Иван Васильевич меняет профессию» на уровне провинциального капустника после единственной репетиции) не просто так, а встав в своем втором ряду и хорошо поставленным голосом протянув на весь зрительный зал: «Да черт знает что такоооое! Смотреть же невозмоооожно!» - вполне в духе богомоловского же «Бориса Годунова». Все равно бы «Одиссею» не спасло, но хоть что-то. Договорились, что она встанет, когда уже будет совсем невыносимо – и она даже начала было подниматься, но ровно в этот момент спектакль кончился, и лебединая песня не прозвучала.

Или наоборот – плетешься с мрачной миной на студенческую
постановку булгаковского «Морфия», видишь уже по приходе, что это пластические этюды без слов и втайне мечтаешь сбежать еще до начала… а потом юный врач с выбеленным лицом и начерненными кругами под глазами и невероятно движущаяся девушка в трико (собственно, Морфий) обеспечивают вполне приличного качества перформанс.

Для пущего эффекта, вернувшись домой, срочно перечитала и «Морфий», и «Записки юного врача» - и поразилась, как это перекликается с той самой биографией Чехова от Дональда Рейфилда, читаемой сейчас же.