Ну все. «Улитка на склоне» Стругацких –перечитывание, зацепившееся за #НемножкоТеатр
Шерешевский сделал для МТЮЗа уже несколько спектаклей, и они все, по-моему, вышли очень удачно, и «Улитка» - не исключение.

Это, конечно, всёкаквсегда, ничего нового. Но я впервые полезла посмотреть, что мне может написать AI (господи, боже милосердный, спасибо тебе, что не сбылся мой самый страшный страх и ужасный ужас: обнаружить, что читаешь себя, а то и себя в лучшем варианте. Пока это не я, хотя местами очень даже неплохо. Теперь метнулась в противоположную переживательную сторону, и думаю, что надо бы обзавестись стилем до того узнаваемым, чтобы его легко было имитировать; нелегкая работа это ваше блогерство, хочу заметить).

Итак, действие происходит на неведомой планете (в ранней версии названа Пандорой, но нет, конечно же, нет) примерно в то же время, когда и написан роман, то есть в середине 60-х годов прошлого века. То ли на полуострове, то ли на окраине, то ли, наоборот, в центре неведомо чего - огого какой крутой и огромный Лес с совершенно другой логикой и флоры, и фауны, плюс аборигены, которые выглядят совсем как люди. Понаехавшие земляне, не очень понимая, чего хотят и как этого достигнуть, на границе Леса соорудили городок Управления по делам Леса, а в самом Лесу – Биостанцию. Еще есть Материк, откуда везут то обреченную сломаться или потеряться технику, то кефир.

В поочередно нанизанных главах мы видим истории Переца, филолога-япониста, который пытается пробраться через бюрократические препоны Управления и наконец попасть в Лес (а потом, отчаявшись, уехать, раз не судьба) и микробиолога Кандида, разбившегося 3 года назад на вертолете над Лесом, которого выходили местные. Кандид как раз очень хочет вернуться из Леса, и тоже никак, и оба чувствуют себя в плену.
Жутковатая симметрия в том, что оба ощущают себя чужаками, лишними винтиками в абсурдных механизмах Управления и Леса, - при том, что все, кроме них, согласны двигаться по сумасшедшим траекториям, предписанным невесть кем, и считать их логичными, и повторять одни и те же разговоры, играть те же партии в шахматы, считать на испорченном арифмометре, бесконечно пить кефир, смотреть на муравьев или расшифровывать непонятные обращения начальства.

… Стругацкие говорили, что это их пришибло «Замком» Кафки (и да, Перец и землемер К. –братья, если не родные, то двоюродные). И еще говорили, что Управление – это настоящее, а Лес – будущее (а вот тут вышло, что вышло). В спектакле, мне кажется, звучит не столько Кафка, сколько Пелевин, но когда стала перечитывать, то вспомнила, что для меня это всегда была история не про то, что ты единственный вменямый, внезапно провалившийся на территорию безумия и абсурда, а про то, что ты изгнан, исключен из общего круга, из нормального механизма (хоть он сто раз ку-ку, этот механизм), и чувствуешь это каждой клеточкой, и глубоко от этого несчастен. И про бессмысленность, алогичность жизни вообще, любой.

Книга кончается, кстати, не так чтоб плохо, то есть у обоих героев ничего не вышло, но они приняли каждый для себя решение, что будут делать дальше; возможно, их сегодняшние провалы – фундамент прорывов завтра. И это прямо прием для очень живого повествования – которое на самом деле закончится уже там, за пределами книги.

*А для авторов и вовсе все кончилось отлично: в ранних версиях вместо Переца был Горбовский, а потом все застегнулось, стало понятно, кто такой Горбовский, и какой он, и когда он, и прогрессорство пошло-поехало, за что мы все глубоко благодарны, а то не было бы у нас ни «Обитаемого острова», ни «Жука в муравейнике».

На самом деле, конечно, это очень-очень Стругацкие, просто те идеи, что потом расцвели пышным цветом, пока еще пихают друг друга бутонами: тут есть не только задел на прогрессорство, но, например, будущая бюрократия НИИЧаВо, и концепция учителя, который найдет твое единственное призвание…

Точно для меня это у них не роман номер раз, но вот что значит соскучиться по любимым авторам: говоришь и говоришь.
#Стругацкие