Последние две недели был #НемножкоТеатр - накал Чехова.

Олег Долин поставил в Вахтангова «Ионыча». Хабенский в МХТ – «Чайку». Лев Додин привез из Питера «Палату №6».

Ну что я могу сказать. Никуда не ходите.

У Долина постановка не про ограниченность и рутину, нет. Он надышал в «Ионыча» нежности к этим живым, бестолковым, любящим людям и общего сожаления, что молодость проходит, разбивает наши мечты и оставляет нас опустошенными.

*я тем временем перечитала и как раз осталась под впечатлением от того:
А) какая Чехов злобная жопа, что никого из них не жалеет, - видит только пошлость и надсаду этой провинциальной жизни, но, например, что под этой штукатуркой действительно любящие родители –ретуширует.
Б) как Ионыч по молодости чапал пешком девять верст в город и девять – обратно. Это, во-первых, какого ж качества дорога, если ты пришел не пыльный и грязный как свинья, - так, что ни в какие гости уже не пойти, и весь марш-бросок зря. Во-вторых, какая степень безопасности, - одинокий интеллигент с часами на цепочке, наверняка с перстнем или булавкой для галстука, в ночи, несколько часов, и ни тени переживаний.
В) какого черта Ионычу нельзя было поиграть в Свидригайлова, съездить на воды, например, найти себе нежный влюбленный цветочек и как-то прям вот обустроить жизнь? И почему уезжающая на воды каждую зиму Катенька себе там никакого жениха не нашла? (Да, меня немножко покусали Лермонтов и Джейн Остин).

При этом у Долина вышло... серовато. Итог как бы и не тот, что подчеркнуто короткий спектакль просто сожрал у меня полтора часа времени, но и не тот, чтоб это было чудо, на которое всем бежать.

Хабенский в МХТ поставил «Чайку», которую моя скамья диванных критиков, конечно же, сравнивает с бутусовской версией (Нина и Костя, каждый по-своему, рухнули во взрослую жизнь и разбились, второе действие – тление и распад, трагедия висит в воздухе, рвануло бы не тут, так там, всех жалко) и с крымовской (Нина – ужасная актриса, Костик – жертва жесткой неумолимой матери, второе действие просто часть первого, ужасно жалко Костика). У Хабенского это непонятный ком, Треплев, Тригорин и Сорин – три ярко выраженных Хабенских разного возраста, Нина и Аркадина – один архетип, но разных лет и в разной фазе, второе действие про физиологию, - в числе прочего Треплев у нас на глазах ест сырой убитую чайку, а потом его тошнит ею в озеро, - по подмосткам невесть зачем периодически бегают маленькие друзья Маша, Медведенко, Треплев и Нина… и нет, не жалко никого).

Подчеркнуто длинный спектакль, съел у меня почти 4 часа с учетом премьерной речи Хабенского после занавеса, - эх, не чудо.

Наконец, «Палата номер шесть» Додина – пьеса, написанная самим Додиным для собственной постановки. При всем уважении ко Льву Абрамовичу, оказалось, он не так чтобы драматург моей мечты. Очень стильно, сценография вау, и при этом до того монотонно, что я и еще половина бельэтажа проспали две трети спектакля. Так ведь и спалось под него плохо, а в конце, после смерти несчастного доктора, профдеформация усталого человека нашептывала мне, что он, бедный, так нигде и не отдохнул. Нет, ни с какой стороны не рекомендую.