Обсуждал как-то с добрым соевым, из старой, довоенной еще жизни, вот это вот все.
Соевый хороший был, благорасположенный ко мне.

Вот он и говорит:
- Если за этими придут, то и тебя к ним приспособят, не сомневайся.
(И деловито так, с аппетитом, уминает при этих жизнерадостных словах салатик).
- Оно, конечно, вроде есть от тебя блага светлым силам, но партбилетик-то ты из пиджака не достал, на путь деятельного раскаяния не вступил, и индульгенцию от коллективного Каца, заметь, не имеешь. И не будешь иметь, потому как нет в тебе искреннего покаяния, и пепла не вижу на твоей лысине.
Ты ж самый настоящий карикатурный злодей: прозорливый, но совершенно бессовестный. Над фюрером издеваешься, над министерством пропаганды глумишься, а крест за убийство евреев носишь на видном месте, совершенно нагло и без стеснения, можно даже сказать - вызывающе нерукопожатно.
Ну, и как с тобой прикажешь поступать неполживым людям?
Нет, дружище, когда наши придут, надобно тебе сию же секунду огородами уходить в лес.

Ну, посидели, пообщались еще немного, полахновствовали в кафе "1991" при "Ельцин-центре", откушали ушицы по рецепту Наины Иосифовны, и в заключение он мне говорит:

- В Парагвай тебе надо, Даниил Юрьевич. В Чили опять же... Не дожидаясь.

Вздохнул грустно, посмотрел за окно, в сторону городского пруда, и не то мне, а то просто так, вслух, добавил:

- Всё по старой схеме... все по старой схеме... Вот ведь чуднЫе времена.... И ведь ничего нового под луной....