Но потом нам с дамами досталось сокровище — один славный американец принес на перевод свои мемуары про жизнь в СССР. И была в них забавная песенка, которую пели на далекой удмуртской чужбине американские инспекторы, присланные следить за советским ядерным поголовьем. Мы совсем уж было решили искать какого-нибудь поэта, но тут мне в голову сама собой пришла заключительная строфа (которая потом превратилась в наш мем на троих):
Смотрите не забудьте нас
Среди советских граждан
И шлите нам провизию:
Питаться — это важно!
Следом и вся песенка перевелась. Правда, размер, ритм и конкретика не очень совпадали с оригиналом, но в книжке оно и не требуется, а автор хохотал и хвалил.
Поэтому, когда уже в другом тексте мне попался стишок про сову, перевод которого сходу не нашелся, я скромничать не стала и выдала свою версию:
Живет на свете старая и умная сова.
Она так много видела, что бережет слова
И, не болтая попусту, услышать всех готова.
Ах, отчего же люди не так мудры, как совы!
Тут тоже, кстати, вдохновение начиналось с последней строчки, и если б не она, я бы просто тщательнее искала, потому что перевод на самом деле есть и, насколько я помню, в итоге его и взяли вместо моего варианта.
Осмелев, перевела простенькую песню с испанского — вот там уже надо было без дураков попадать в ритм и стараться подобрать удобные для пения слова (а не всякие «и быстрее, шибче воли поезд мчится в чистом поле» — я пела, я знаю). Потом ухватилась за серьезное. В раскритикованном нами в пух и прах русском издании «Вавилона» Ребекки Куанг обнаружился отрывок из стихотворения про переводчиков, которое написал аж в XVII веке Джон Денем (если вдруг кто интересуется, называется оно «Сэру Ричарду Фэншо, на его перевод пьесы „Pastor Fido”»). Надо ли говорить, что стихи «вавилонскому» переводчику тоже не удались? Впрочем, за них брались и настоящие поэты, например Борис Заходер, но его вариант мне, увы, найти не удалось, пришлось сочинять свой:
Кто в благородном деле перевода
Избрал бесхитростный дословный путь,
Не ищет смысл, не проникает в суть,
Не знает мук, не ведает свободы,
Чей стих лишь верностью слепою красен,
Тот не поэт, а раб. И труд его напрасен.
А то, что я от оригинала отошла далековато, так это Денем сам, получается, заповедал!
В общем, несмотря на зарок, так или иначе меня иногда догоняет необходимость перевести что-нибудь эдакое поэтическое. Но уж что мне точно не могло привидеться даже в страшном сне, так это то, что когда-нибудь придется переводить стихи на неродной язык. Впрочем, я уже писала, как мы с нашем британцем готовили английскую версию субтитров к фильму «Его звали Гамлет» и как там обнаружился сочиненный сценаристом стих. Британец четко обозначил, что он мне не поэт, а я от отчаяния выдала три рифмованных перевода на английском — и бритиш одобрил все три, а автор в итоге попросил всё-таки заменить на прозу. Это я сейчас понимаю, что спасибо ему большое за эту просьбу, ведь иначе бы нас настиг поэтический перевод еще на французский, испанский, итальянский и немецкий, вот тогда-то мы бы похохотали! Но в моменте было ужасно обидно: аж три варианта — и все в мусор! Впрочем, говорят, у хорошей хозяйки всё годится в салат, поэтому я тут подумала, что три — это, конечно, перебор, но одним-то я могу поделиться с вами, правда?
O actors! Here with you I stand
And beg of you to understand.
Surprise you want – surprise we will.
We’ve got our vices, true, but still.