"Living in Oblivion", 1995

Фильм Тома Дичилло "Жизнь в забвении" своеобразная сатира на мир независимого кинопроизводства, в которой главную роль исполнил Стив Бушеми. Его участие всегда становится событием, и здесь актер вновь демонстрирует умение быть выразительным даже в образе неврастеничного режиссера, бесконечно пытающегося снять хотя бы одну полноценную сцену.

Сюжет построен на цепочке абсурдных неудач: то перегорает осветительная лампа, то звуковик случайно заносит в кадр микрофон, то актеры никак не могут выучить текст. В этом хаосе угадывается узнаваемая для любого, кто хоть раз сталкивался с киноплощадкой, реальность.

Несмотря на заявленный жанр, фильм нельзя назвать комедией в привычном смысле. Он вызывает улыбку не шутками, а нелепостью ситуаций, которая будет особенно близка тем, кто знаком с закулисьем кино. Для постороннего зрителя это скорее странная череда курьезов, чем набор остроумных гэгов. При этом он не снимает с себя клеймо фильма, который прекрасно зайдет и той и другой аудитории.

Структура картины делится на три акта, три условных кошмара, в которых обнажается хаос съемочного процесса. Первое действие покажет взгял и кошмар режиссера на площадке, вечно сталкивающийся со непреодолимыми сложностями он то и дело будет повторять "мотор" перед каждым следующим дублем, которые в глазах зрителя наверняка заведомо будут неудачными. На мой взгляд, первый сегмент выглядит немного затянутым и сумбурным, из-за чего может показаться, что из фильма легко вышла бы отличная короткометражка. Однако финал этого эпизода неожиданно выстраивает форму повествования и дает понять, в каком направлении движется история.

Вторая часть оказывается более динамичной и наполненной целостностью: черно-белая и цветная пленка меняются местами, предлагая зрителю иной взгляд глазами актрисы. Здесь фильм приобретает легкость и иронию, становясь не только сатирой на съемочный процесс, но и исследованием хрупкой психологии актеров. Коммуникационные сбои, клише и профессиональные комплексы высмеиваются тонко и метко, пробуждая к фильму дополнительный интерес.

Финальный акт расставляет все по местам, превращаясь в своеобразный катарсис. Здесь Дичилло не только издевается над излюбленными штампами киноиндустрии, но и обращает иронию к самому зрителю. Картина приобретает черты авторской рефлексии: режиссер словно переносит на экран собственные профессиональные мучения, фиксируя бессилие и боль творца, обреченного сражаться с хаосом съемочного процесса.

Это не громкая комедия и не легкое зрелище, а скорее камерный эксперимент о том, как хаос превращается в искусство. Фильм будет особенно интересен тем, кто неравнодушен к закулисной стороне кино.