“La pianiste”, 2001

Самый известный фильм Михаэля Ханеке я пересматриваю во второй раз и безмерно рад, что удалось увидеть его на большом экране.

Разборов Пианистки в интернете существует бесчисленное множество в самых разных формах, объёмах и интерпретациях. Сказать о фильме что-то принципиально новое почти невозможно. Однако сам факт того, что картины Ханеке неизменно становятся предметом глубоких аналитических исследований, лишь подтверждает: каждый его проект пронизан мощным психологическим, социальным и философским подтекстом.

“Пианистка”, в отличие от предыдущих работ режиссёра, хоть и не лишена прежней стилистической холодности, но все же имеет ряд отличий: социальная тематика уступает место психологической. Имена Анна и Георг, столь значимые для раннего Ханеке, отходят на второй план, уступая место Эрике и Вальтеру. Даже “излюбленный” режиссёром телевизор здесь появляется лишь эпизодически, вновь выполняя функцию бегства от реальности, символизируя зависимость современного человека от медийного потока, поглощающего внимание и критическое мышление. Поражает, с какой точностью Ханеке способен одной репликой вновь обозначить ключевые проблемы европейского обывателя, в данном случае возможности отчуждения в потоке синего свечения экрана.

Верным себе режиссёр остаётся в изображении насилия, но теперь оно становится ключом к внутреннему, а не столько внешнему. Основанный на одноимённом романе Эльфриды Елинек, фильм исследует болезненный процесс сепарации Эрики (в исполнении Изабель Юппер) от матери, окрашенный в тона извращённой любви и неопределенности. Эрика взрослая женщина, которая эмоционально так и не сформировалась. Всю жизнь посвятив музыке, она не научилась простым человеческим чувствам: гордость в ней граничит с завистью, стыд с желанием, а любовь с болью.

Картина логично пронизана особым, тревожным ощущением словно привычная реальность наэлектризована внутренним напряжением и вот-вот лопнет. Даже когда на экране ничего не происходит, кажется, что мозаика кадра складывается в предчувствие катастрофы. А когда действие достигает своих эмоциональных пиков, возникает почти физическое чувство жалости и боли.

Особенно мне запомнился эпизод ближе к финалу, сцена в квартире Эрики, где Вальтер толкает её мать в комнату. Но запомнился даже не сам эпизод, а реакция зала на него. Без контекста момент выглядит почти комично и вызвал тихий смех в зале (признаться, я тоже не удержался). Но сразу вспомнились предыдущие фильмы Ханеке “Седьмой континент”, “Видео Бенни”, “Забавные игры”. Если первые два лишь намечают критику телевизионной жестокости, то последний открыто обличает индустрию развлечений, превращающую насилие в зрелище.

“Пианистка” вышла в 2001 году, и даже по впечатлениям первого просмотра можно предположить, что сцены, вызывающие у зрителей 2025 года смех, изначально не предполагались как комические. Восприятие происходящего на экранах безусловно поменялось, но значит ли это, что негласная, можно сказать, надуманная миссия фильмов Ханеке провалена? Я всецело надеюсь, что нет. Мы больше не способны искренне шокироваться не потому, что стали циничнее, а потому что мир вокруг перестал дарить положительные эмоции, и мы подсознательно превращаем жестокость на экране в способ самозащиты.

Иногда даже трудно сказать, что хуже, эта эмоциональная броня или сама реальность, которая её породила. Но, несмотря ни на что, хочется надеяться на лучшее: как минимум, что фильмы вроде “Пианистки” будут появляться чаще, а как максимум — желание смотреть подобное кино расти.