part I
Если бы у “Субстанции” спросили: "Вы когда-нибудь мечтали стать лучшей версией себя?", то она бы стала “Гадкой сестрой”.
Для Эмили Блихфельдт это первый полнометражный фильм после нескольких короткометражных работ, одна из которых, к слову, называлась “Stesøstra” (Сводная сестра). Не удивительно, что многие идеи, воплощенные в “Гадкой сестре”, были заимствованы из ее более ранних проектов, однако завершенная мысль материализовалась в виде полнометражного фильма в 2025 году. Идеи приходят не спроста, сама Блихфельдт закладывает в сюжет личные переживания, связанные со своей внешностью и социальной ролью женщины. Ее попытка рассмотреть общее через личное создаёт синтез внутреннего и внешнего, позволяя зрителю переживать историю на психологическом уровне. Эти мотивы становятся постоянным эмоциональным фоном фильма и усиливают его художественное воздействие.
Искаженная история о Золушке созданная Эмили Блихфельдт одновременно исследует и критикует навязанные обществом стандарты красоты, что делает её прямым наследником “Субстанции” и заметным явлением феминистского кинематографа последних лет. Хотя сама тема не нова, о стремлении к идеалу говорили и Аронофски в “Чёрном лебеде”, и Альмодовар в “Коже, в которой я живу”, и Такаси Миике в эпизоде “Imprint”, фильм подкупает способом подачи: форма и визуальный язык делают восприятие одновременно гротескным и реалистичным. При этом телесные метаморфозы, характерные для боди-хоррора, выглядят особенно отталкивающе и запоминающе, оставаясь в рамках правдоподобного воздействия на зрителя. А основное высказывание же не вызывает отторжение, хотя выглядит крикливым, дерзким и попсовым.
Помимо тематики, которая во многом отсылает к более ранним работам, в фильме мастерски используются оммажи, которые выступают скорее как художественный комментарий, чем как сюжетный элемент. Интерьеры и костюмы карикатурно отображают эпоху действия, что напоминает стилистические решения фильма “Бедные несчастные”, где временные линии утрированно-неопределённы и сочетают исторические элементы с современными деталями. Прямые аллюзии, например сцена с наращиванием ресниц (“Заводной апельсин”) или финальные эпизоды (“Ведьма”), подчеркивают визуальный и эмоциональный диалог с историей кино и дышат любовью создателей к культовым картинам, хотя иногда это отвлекает от самостоятельного восприятия фильма как завершённого художественного произведения.
С точки зрения настроения и визуала, безусловно, приятно и интересно наблюдать на то, как фильм умело использует референсы и оммажи другим произведением, но и одновременно с этим это мешает ему восприниматься в контексте самостоятельного проекта и закрепляет ярлык фильма, рядом с названием которого будет фигурировать “Субстанция”. Это в свою очередь не может не вызывать тоску, потому что и без упоминания других проектов “Гадкая сестра” имеет много положительных элементов.
Прежде всего, “Гадкая сестра” представляет собой одну из немногих удачных попыток переосмыслить диснеевские стереотипы о сказках. В классической истории о Золушке мы привыкли видеть четкое разделение персонажей на плохих и хороших. Блихфельдт идет гораздо дальше: она не просто меняет местами положительных и отрицательных героев, но полностью исключает из повествования традиционный образ добродетели, заменяя его галереей алчных, дерзких, своенравных и жестоких персонажей.
Мать главной героини, подталкивая дочь к телесным трансформациям, становится проводником культуры женской объективизации. Принц, о котором так долго мечтает Ребекка, в лесу обсуждает количество своих половых связей, создавая образ типичного факбоя, о красных флагах которого ясно сигнализирует каждая его реплика. Сама Ребекка предстает наивной, завистливой и высокомерной, в особенности по отношению к единственному человеку, который действительно её любит, собственной сестре. Даже Золушка демонстрирует неожиданную зрелость: она разгадывает скрытые мотивы мужчин, замечает сексуальные метафоры в стихах принца и не стесняется обсуждать “члены”.
Полная статья: The Ugly Stepsister