"A Desert", 2024

Пустынная обитель с радостью раскрывает свои пересохшие пасти для новых жертв. Она перемалывает их в безвольную и сломанную труху, высасывая все соки, а остатки выбрасывает на край, туда, где жизнь кажется рукой подать, но обессиленное тело уже не способно дотянуться до нее.

В этой пустыне колесит Алекс, некогда популярный фотограф, чьи сделанные когда-то давно работы стали достоянием фотографического общества. У него есть свой альбом, дома его ждет любящая жена, а напротив кровати вместо телевизора висит его фоторабота - пустой экран-биллборд, когда-то демонстрировавший фильмы под открытым небом.

Здесь нет ориентиров, границ или направлений. На бесконечном хайвее под раскаленным солнцем, куда бы ни посмотрел, всегда найдется намек, что ты движешься в правильном направлении. И мы в этих грязных, контрастных пейзажах можем найти то, что каждый ищет в кино раз за разом. Те мотивы, мысли и смыслы, что вьючным червем сжимают нам сердце, отражаются в тепловой дымке над бесконечной дорогой. В этом есть странный шарм: словно выброшенные на свалку собственной жизни вместе с главным героем, мы возвращаемся в одно и то же место снова и снова, пытаясь вспомнить, ради чего мы вообще существуем.

Мир фильма это упадок, заброшенные здания, разбитые дороги и бесконечные желтоватые полотна песка. Здесь природа день за днем забирает свое, возвращая всему первозданный вид. Мы погружаемся не в пустыню, а в ее пустоты, глубже и глубже, до ощущения, что она поглощает не только пространство, но и саму душу.

"Пустыня" медленно вводит в транс, маскируясь под роуд-муви, плавно переходя в триллер. Но время от времени она выбивается из привычного ритма, пересекает границы и вступает на маргинальную, жестокую территорию, где герои вязнут словно в зыбучих песках. Застряв в кадре, можно звать на помощь бесконечно, но откликнется лишь Захари Рэй Шерман, протягивая вместо веревки острое лезвие ножа.

Благодаря ему "Пустыня" превращается в настоящий ад, где он, словно Чарльз Мэнсон, продолжает свой зловещий танец. Здесь нет выхода: нет прямых дорог, только беспорядочные вопросы, рассыпанные по бесконечной пустоте, формирующие хтонь и компиляцию мыслей.

В конечном итоге выбраться можно, уткнувшись носом в экран и слизывая мелкие хлебные крошки, словно росу, с некогда популярного, теперь забытого киноэкрана под открытым небом. А пустыня останется позади, ждущая новых жертв, бегущих от собственной реальности.