“The Conjuring: Last Rites”, 2025

Завершение любой франшизы всегда одна из самых сложных задач. В случае “Заклятия” речь идет не только о финале основной серии, но и о завершении длительной киновселенной куда входили также фильмы об Аннабель и “Проклятие монахини”.

Для меня, серия “Заклятие” на всегда представляла собой пример аттракционного хоррора, в котором ключевая задача сводилась к созданию моментального эффекта ужаса. Многие другие функции здесь подчинялась сценам шока: скримерам, внезапным визуальным и звуковым эффектам. Сюжеты подобного типа редко стремятся к расширению границ жанра, скорее предлагая зрителю переживание страха, нежели драматическую глубину.

Однако с четвертой частью задача перед авторами стояла более амбициозная. Необходимо было завершить сюжетную линию семьи Уорренов, которая к тому моменту уже начала застаиваться. Соответственно, одними банальными скримерами было не обойтись, требовалось интегрировать в повествование более содержательную историю. В результате фильм получил хронометраж свыше двух часов, в рамках которого большая часть экранного времени посвящена внутрисемейным отношениям и лишь в финале уступает место традиционному противостоянию со сверхъестественным.

До определенного момента это решение кажется оправданным: хотя длительность ощущается чрезмерной, она органично вписывается в логику рассказанной истории. С одной стороны, зритель получает более насыщенный психологический фон, с другой сам сюжет грешит повторяемостью. В этом проявляется феномен, характерный для поздних частей франшиз, где движение только внутри вселенной приводит к стагнации, а попытка сохранить логику предыдущих частей вступает в противоречие с необходимостью новизны.

На протяжении почти всего фильма создается впечатление цельного произведения: визуал получился качественным, количество сюжетных несостыковок минимально, а несколько скримеров действительно работают. С точки зрения сценария, мотивация персонажей прописана достаточно убедительно, а за их действиями интересно наблюдать.

Особого упоминания заслуживает Вера Фармига. Её персонаж обозначается как центральная фигура, вокруг которой выстраивается эмоциональный центр фильма. Актриса сочетает харизматическую убедительность с оттенком тревожного мрака, что придаёт её героине монументальный статус медиума между миром живых и мертвых. Этот образ, в рамках сюжета проявляется в том числе и как символ сдерживающего материнского начала, призванного сохранить целостность семьи в условиях вторжения радикального зла.

Однако целостность разрушается, когда фильм переходит к финальному акту. Вместо того чтобы привести зрителя к драматической кульминации, финальная часть возвращает фильм в рамки стандартного хоррора, подчинённого шаблонным формулам. В результате драма, построенная на мотивах семейного единства, оказывается сведена к повторению уже ранее эксплуатированных схем в сотнях повторах того же “Заклятия”, что снижает эмоциональный эффект и разрушает потенциальную значимость финала.

Хоррор элементы также вызывают вопросы. Некоторые визуальные элементы выглядят так, будто сгенерированы ИИ: это не всегда плохо, но бросается в глаза, особенно там, где вполне можно было обойтись традиционными съемочными методами, оттого концентрация рассеивается. Образ зла оказывается обезличенным и стерильным, призраки и демоны смешиваются между собой, превращаясь в аморфный сгусток негативной энергии. А итоговое противостояние воспринимается скорее как сценарная необходимость, нежели как органично вытекающий финал.

Этот проект с текущим сценарием, но в руках молодого и смелого режиссера мог бы стать интересным экспериментом, но вышло так, что он демонстрирует отдельные сильные решения, а в финале возвращается к банальности. В рамках франшизы, тем не менее, “Заклятие” получилось крепким средняком, подстать предыдущим частям. В общем же это яркий пример кризиса жанрового кино, не способного выходить за рамки своих же идей.