Люди, мы летим черт знает где и черт знает куда.
Нет сегодня ничего важнее, чем осознание того, где мы находимся. Речь, конечно же, не о территориальной принадлежности, а о нашем месте в точке времени. Время жуткой неопределенности перед будущим и сомнений в достоверности прошлого то и дело давит на сознание и оседает пылью в глазах, мешая наслаждаться настоящим. Но вместо того чтобы поддаваться потоку бесконечно льющейся тревоги или прятаться за маской наивных и глупых шуток, самым правильным вариантом выглядит решение продолжать идти своим путем, игнорируя внешнее и двигаясь на топливе, берущемся откуда-то изнутри.
И тогда бесконечная или просто очень долгая реальность, подобно монтажному произведению Марагкоса, пересоберется в выжимку из концентрированных, мельтешащих эпизодов. С одной стороны, они выглядят лишь сумбурным потоком фрагментов, но с каждым новым коллажем, с каждой аберрацией или искажением полотна в сознание проникает новый образ, новое видение, способное пробудить застывшие эмоции от повседневности и убаюкивающей шаблонности окружающей рутины.
Поэтому проект предстает не только как форменный эксперимент, но и как иной взгляд на вылизанные до предела телевизионные или коммерческие работы, которые умудряются накладывать свои загребущие руки даже на авторские, идеализированные высказывания, превращающиеся от того в тошнотворные копирки.
Для меня, как для зрителя, просмотр фильма это своеобразный побег из реальности. Но там, где авторы скрупулезно воссоздают иные миры, уделяя внимание достоверности и реалистичности или, наоборот, фантазируя и придумывая новую реальность, мне попросту становится скучно от донельзя продуманных пластиковых моделек. Убегая в новый мир и насытившись дискомфортом настоящего, хочется испытывать эмоции, которых ранее не испытывал. И если реальный мир может причинить боль, хочется сначала познать эту боль в выдуманной реальности, чтобы понимать, какой она может быть потом.
“Таймкиперсы” хоть и не причиняют боли, но для меня они являются смелым форменным безумием, затягивающим в воронку из вечно скручивающихся искажений, способных насытить мое желание погрузиться во что-то не идеальное, грубое и жестокое по отношению к зрителю. Здесь где вместо монтажных склеек персонажей, говорящих о пейзаже за окном, этот пейзаж тонкой линией появляется на месте их глаз, я нахожу себе место. Там, где вместо флэшбеков отдельными сценами, вклейка этих же сцен прямо поверх кадра, я обретаю желание не отрываться от просмотра. И это определенно большая заслуга греческого автора, а проект Холланда на основе материала Кинга, повествующий о фантастической истории пассажиров самолета, попадающих в загадочное происшествие, как никогда кстати ложится в основу идеи автора о физическом восприятии эмоций и чувств той или иной сцены в кино. И еще сильнее это работает сегодня, когда нет ничего важнее, чем осознание того, где мы находимся.
Поэтому не будем тратить время понапрасну.