"Kill List", 2011

Мысли по поводу "Списка смертников" оказались столь же неоднозначными, как и сам фильм. Судя по моим логам, я смотрел его еще в феврале 2018 года, однако от воспоминаний не осталось ровным счетом ничего. Причину этого я понял уже при повторном просмотре, восемь лет назад мои отношения с кино были весьма посредственными, и в "Kill List" я обращал внимание исключительно на сюжетную составляющую. Повторный просмотр позволил копнуть глубже, но проползти по узким, едва освещённым тоннелям британских трущоб к тому, что принесло фильму хорошую репутацию, мне все-таки не удалось.

Его визуальная часть, выдающаяся своей провокационностью, при этом очевидно не нова для той формы, с которой работает Уитли. Просмотр то и дело навеивал мысли о том, что я где-то это видел, но где... Дробящий повествование монтаж вызывает именно те приступы раздражения, которые и необходимы для соотнесения себя с происходящим на экране, а скупой тон, напоминающий низкобюджетные работы, снятые на цифровую камеру где-нибудь в подвале, становится визитной карточкой пугающего реализма, разматывающегося, словно нитяной клубок, на фоне злодеяний неназванного культа. Актерские работы, которые с первых минут не вызывают ни капли сочувствия, также работают на общее настроение, в нем зрителю важно осознать собственное отношение к происходящему.

В центре повествования находится семья, чьи отношения трещат по швам, и Уитли акцентирует на этом внимание с помощью как асимметричных, так и рифмующихся сцен. Так, эпизоды семейных ссор нередко резко предшествуют сценам примирения и мнимой идиллии, а совместные сцены игр перекликаются с финальными кадрами фильма. Эти качели, где джамп-каты порой выбивают из колеи, становятся триггером для возникновения интереса у зрителя, будь то вопросы к качеству фильма или к оправданности тех или иных режиссерских решений. Вопросы остаются вопросами, но именно они формируют эмоциональный фон просмотра, регулируемый в первую очередь интересом к развязке.

И здесь важный момент в том, какую дорожку выбрать. Фильм, используя довольно широкий набор подтекстов, раскрывающихся для каждого зрителя по-разному, может поддаваться как психологическому, так и социальному разбору. Здесь находится место и вопросам о природе и последствиях насилия, и размышлениям о судьбе поколения в рамках замкнутой государственной структуры с ее травмированными сыновьями. Либо же можно продолжать следить за историей наемного убийцы, бывшего солдата с ПТСР, что попадет в злоключения связанные с культистами и гадать, куда это нас приведет, рассматривая "Список смертников" как триллер с элементами фолк-хоррора.

Однако мне все-таки ближе история про форму, нежели про содержание. В этом ключе финал, при должном уровне абстрагирования, действительно выглядит шокирующим и жестким. Но работает это лишь в том случае, если не пытаться последовательно расшифровать саму идею фильма. В противном случае концовка становится очевидной уже к середине, а оставшееся время уходит на сопоставление "Kill List" с другими ранними работами, будь то "Плетёный человек" или "Сербский фильм" с точки зрения референсов, либо влияние на жанр, проявившееся позже в "Реинкарнации" или "Пустом человеке".