Доброе утро, любимая страна!
Сентябрь. Девятый месяц в году. Девятка, которая на самом деле — семёрка. По‑латыни
septem — семь, и в древнеримском календаре, где год начинался с марта, сентябрь действительно был седьмым по счёту.
На Руси он тоже был седьмым, но носил имена «рюинь» (от рёва осенних ветров и зверей, особенно оленей), «хмурень» (небо хмурится, дожди идут), но наиболее известно — «вересень», от названия растения вереск, что цветёт в это время.
Но с конца XV века сентябрь стал первым. Не по погоде, а по государственному указу: именно 1 сентября начинался новый год в Русском государстве, и так продолжалось до 1700 года, когда Пётр I своим указом повелел «день после 31 декабря 7208 года от сотворения мира считать 1 января 1700 года от Рождества Христова».
7208 год. Вот это число — ключ ко всей истории. Потому что до Петра на Руси, как и во всём православном мире, годы считали не от Рождества Христова, а от «сотворения мира». И отправной точкой этой системы был 5509 год до нашей эры.
Всего существовало около 200 вариантов расчёта даты сотворения мира — разные хронисты и богословы насчитывали от 5200 до 5509 лет, прошедших от Адама до Христа. Всё началось с двух библейских текстов. Первый — из Бытия: «И был вечер, и было утро: день шестой» — то есть человек был создан в середине шестого дня творения. Второй — из Второго послания Петра: «У Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день».
В Византии точную дату вычисляли по Септуагинте — греческому переводу Ветхого Завета. Хронологи суммировали все сроки, указанные в библейских родословиях и исторических книгах: от Адама до Потопа — 2262 года, от Потопа до Авраама — 1132 года… и так далее. При этом в разных источниках разное количество лет для одних и тех же периодов — например, из‑за расхождений в списках поколений или в трактовке сроков. Отсюда и появлялись разные итоговые суммы, а значит, и разные варианты даты сотворения мира.
А поскольку имелось два стиля отсчёта начала года — мартовский и сентябрьский, — то по мартовскому стилю мир был сотворён 1 марта 5508 года до н. э. (пятница — шестой день творения). По сентябрьскому — 1 сентября 5509 года до н. э. (суббота). Разница в один год возникает потому, что при сентябрьском начале года мартовская дата 5508 года до н. э. попадает в тот же «византийский» год, который начинается в сентябре 5509 года до н. э.
Сложно? Но это только начало! Представьте, каково историкам, пытающимся разобраться в летописных датах. Сентябрьский стиль начал года утвердился на Руси лишь к концу XV века, а до этого спорили между мартовским и сентябрьским вариантами. Больше того, в некоторых летописях номер года менялся только с Пасхой — подвижным праздником, каждый раз выпадающим на разные даты. Так что одна и та же летописная запись может означать разные годы в зависимости от того, по какой системе вёл счёт конкретный монах‑летописец.
А ведь перевод дат между двумя системами, казалось бы, нехитрый. Если событие произошло с января по август — к году «от Рождества» прибавляем 5508. Если с сентября по декабрь — 5509. Отсюда и знаменитое 31 декабря 7208 года «от сотворения мира», которое Пётр I приказал считать 1 января 1700 года «от Рождества Христова»: декабрь, значит, прибавляем 5509 → 1699 + 5509 = 7208. Арифметика простая — пока не наткнёшься на летопись, где мартовский стиль смешан с сентябрьским, а Пасха опять всё сдвигает.
А сентябрь так и остался — месяцем с латинским именем «семь», девятым по счёту, первым по старой памяти и, если вдуматься, единственным месяцем в году, который когда‑то был началом всего.
Третья стража 
