Молодым российским журам о какой хуйне только в вузах не рассказывают — не столько речь про пропаганду, сколько про устаревшие знания, которые им ни в работе не пригодятся, ни вообще особо кому-то в жизни нужны (я иногда реально шокирован, чем вузы в РФ заняты). Ребятам часто не доносят инфу о важных культурных и медиа-явлениях, которые прямо повлияли на их профессию, — как российских, так и общемировых. Это я к тому, что в славном городе Белграде повезло посмотреть Primetime Лэнса Оппенхейма на большом экране. Выдающееся кино, по моему мнению, — и актерски, и операторски, и всяко как (цветокор, свет, все очень славно).

Американский журналист Крис Хансен, прославившийся ловлей мужчин, пытавшихся встретиться с подростками, и его шоу To Catch a Predator (знакомая в постсовке механика, где человек переписывается с подсадной уткой, думая, что говорит с ребенком, приходит на встречу за интимом, а там его уже ждут), — на самом деле не просто какой-то спорный эпизод в истории NBC, а важная точка в истории телевидения и потребления контента людьми вообще.

To Catch a Predator был гибридом журналистики, реалити-шоу, публичного наказания и развлечения. В середине нулевых вдруг оказалось, что телевидение может не просто рассказывать зрителю о преступлении, а само создавать ситуацию, быть участником задержания, публично стыдить и давать возможность аудитории занять позицию одновременно зрителя и участника возмездия. Даже на такой сложной теме, связанной с сексуальным насилием и детьми. При этом всё это работало как очень успешный прайм-тайм-контент, а не какая-то история для маргиналов.

В этом смысле Хансен предвосхитил то, куда дальше двинется медиапотребление: размывание границы между журналистикой, активизмом, развлечением и публичным унижением. Всё, куда мы пришли, — постоянные публичные разоблачения, тру-крайм из каждого утюга, стриминг, контент, в котором частью зрелища становятся тяжелые социальные темы, необходимость аудитории кого-то ненавидеть. То, что проект в итоге закончился скандалом вокруг методов его создателей, ничего не меняет: медиа уже выучили эти новые правила разговора со зрителем.

При этом даже если кто-то не знает о Хансене, то сам формат до них дошел — с помощью крайне популярных в наших краях роликов Максима Марцинкевича (не убивал себя) и его последователей. Спасибо крутому документалисту Оппенхейму, что он тут еще и образовательную функцию выполняет: медийщики помоложе заинтересуются через кино и пойдут ресерчить, будет полезно. Часть западной критики писала, что им в кино не хватило моральной позиции автора, мол, они не поняли, что режиссер сам думает про Хансена. Мне кажется, что тут такой проблемы вообще нет. Это кино как раз про саму спорность борьбы за рейтинги даже на «правильной» теме: внутри медиа это всегда борьба за циферки, охваты, эксклюзив и попытка при этом не сойти с ума. В картине вообще очень много узнаваемых троп для сотрудников успешных изданий — например, желание продюсера уволиться и параллельная абсолютная одержимость проектом.

Я за месяц посмотрел на разных фестивалях 21 полный метр, пачку коротких, и, в общем, это правда лучшее, что было из этого массива. Верим, что однажды российским журналистам, чья профессия меняется так стремительно, будут рассказывать про вот такие вещи, показывать им важные вехи в истории медиа последних лет двадцати. Возможно, в ту мечтательную нормальную эпоху у нас тоже будут снимать про отечественные подобные явления: в профессии за последние 30 лет поводов и культовых фигур сполна.