titov's burden

Так и не смог себя заставить испытывать хоть какой-то интерес к проходящим сейчас «выборам». Ни как журналист, ни как гражданин России. Ну то есть в чём реально заключается мотивация обсуждать, клепать мемы, ждать итоги, анализировать проплаченную рекламу разрешённой либеральной партии в системе, где никакая власть людям не принадлежит. Какая-то мастурбация без окончания.

Сегодня в Лиссабоне ходил по музею, посвящённому диктатуре Салазара и борьбе народа с ней. Не знаю почему, но такое знакомое чувство появилось, я даже не понимаю почему, может, кто подскажет. Там, кстати, тоже были выборы и парламент, ну ещё была политическая полиция, пытки, колониальные войны. Португальская система в итоге оказалась завязана на биологических часах конкретного человека, сколько бы кто ни сопротивлялся, не очень им тут повезло. Слава богу, у нас не так, у нас можно зайти в электронное голосование и изменить судьбу, может стоит всё-так отдать голос?

Хотя никак не могу отделаться от того, что ты, путешествуя, постоянно видишь тот уровень человеческой свободы, который должен и для России быть обычным, который не повод для дискуссии с государством, а требование. А потом открываешь ленту, и там вот эта клоунада с колобком, который призвал дать легитимности железной руке на шее твоих сограждан. И снова противно становится, что вынужден годами существовать внутри этого. Несомненно, нынешние «выборы» точно так же когда-то будут в музее выставляться как пример «волеизъявления» в печальную эпоху: смотрите, какой интересный антропологический пример был в нашей истории. Это никакому сомнению не подлежит. Но от этой мысли кому конкретно может стать легче.

Катаюсь пару недель по ЕС, писать сюда руки не доходят. Время забито удивительно плотно — в Париже сходил на концерт любимого Joji, на кинопремьеру иранской картины, в Амстердаме выучил карту местных кинотеатров (горячо буду теперь всем советовать Kriterion и Театр Тушинского ака дворец ар-деко в честь кино), залипал там же в национальном музее кино, случайно сходил на шуточную «инди-рок-оперу» в действующей церкви про анабаптистов (в России за многие сцены авторов упекли бы на много лет) и заслушивался классической музыкой в Консертгебау. Столица Голландии вообще не ощущается городом вечного разврата (легалайз круто), а, наоборот, удивительно спокойным местом, где очень заметна семейность. А вчера вот сидел на траве бывшего берлинского аэропорта, смотрел, как в небе летают тысячи воздушных змеев.

В эти дни вижу старых друзей, встречаю новых приятных людей, а также российских журналистов, которые продолжают честно делать свою работу, хотя их выдавили из родной страны. Мне в Москве некоторые говорят, что «они там все страдают, считают копейки, и че было уезжать», но я, слыша сейчас от первого лица рассказы о том, что у них, конечно, есть сложности, но им куда важнее не идти на сделки с совестью, думаю: какие все-таки крутые люди. Ну и вообще, кроме музеев, фильмов и искусства, вижу много бытовой жизни, различий людей и смешения самых разных культур, спамлю в восхищении в запрещенную инсту (российские операторы блокировки уже много лет сохраняют у тебя и за границей). И параллельно все это время читаю новости, что-то иногда редачу, но по большей части наблюдаю (спасибо коллективу за эту возможность, они лучшие): кого-то признали иноагентом, завели уголовку на благотворителей, опять снимают с выборов, и бесконечная смерть, смерть, смерть. В Москве ты видишь это, делаешь новости и идешь дальше. Потому что ну да, это наша теперь такая больная жизнь, это часть моей профессии, завтра ещё какой кошмар будет. Это страшная вещь, которую я, наверное, плохо ощущаю дома: насколько мы привыкли к ужасу, даже если мы им возмущаемся каждый день на кухне, в баре, в соцсетях. Диктатура с годами давления будто перестает выглядеть как жуткая чрезвычайная ситуация, а сама становится частью жизни. А тут смотришь на пару в метро, запрещенную в РФ, на кино без цензуры, на воздушного змея, на музейные экспозиции, которые признают, что их родина тоже совершала преступления, на подростка-беженку, которая играет классическую музыку в королевском зале, на политические живые дебаты, на пожилую красивую пару с пивом на ретроспективе Жака Деми. И реально вспоминаешь, что возможность быть собой, говорить реальное мнение не должна становиться событием и насколько нездорово, что я сам давно привык к насилию режима над реальностью.

Ну и вот никаких великих выводов, на самом деле, и никаких правильных ответов, где жить, тут сам решает каждый, мне домой тоже ехать (когда докатаюсь еще пару недель в самые случайные города Европы, куда занесет никогда не знаю). Но уж точно — нужно выезжать регулярно, когда есть возможность (это вопрос привилегий, конечно, часть наших людей этого лишена вообще), чтобы себе самому напоминать, что нормальная жизнь тоже существует, что должно быть вообще-то иначе и у нас дома. Что иногда нужно физически отодвинуться от собственной реальности, чтобы снова увидеть ее со стороны. Зафорсенный сейчас A24 и инстаграмными рилсами великий Энтони Бурдейн говорил: “If I’m an advocate for anything, it’s to move. As far as you can, as much as you can. Across the ocean, or simply across the river. The extent to which you can walk in someone else's shoes or at least eat their food, it's a plus for everybody. Open your mind, get up off the couch, move”. Добавить совершенно нечего.

важные монологи в эфире соловьева

У «оставшихся» из медиасреды и смежных областей периодически возникают разговоры и шуточки про «внедренных», «завербованных». Есть позиция, что ты никогда не узнаешь, кто именно этот человек, потому что им может оказаться кто угодно (только если не тот забитый зумер, которого пару лет назад заставили писать КАЖДОМУ журналисту с предложением дружить.) Я и сам знаю несколько человек, которых убеждали «посотрудничать»(твердо и четко верим, что они отказались).

Но всё равно есть некий эффект кхе-кхе. Флорес даже без личного знакомства — подруга или приятельница кого-то из товарищей, экс-партнерок, людей из соседних социальных кругов. Она сама говорит, что собирала данные о проблемах людей — легко представить, кто мог оказаться в этих отчетах. Забавно теперь выглядят прежние московские рассуждения о том, почему она продолжала оставаться в России, несмотря на обыски и давление, и реальные обсуждения, нет ли в её окружении подосланных казачков, а кто бы это мог быть.

Всё по советским заветам, где, вербовали всех подряд. После этого неосовка тоже когда-нибудь сильно ахуеем, когда будут рассекречены документы. Можно посочувствовать человеку, которому пришлось заниматься такой стыдной работой из-за страха, нет вообще желания язвить. Хотя какая у этих «вербовок» реальная эффективность? Нужно понимать, что государство и без агентуры технически способно знать о нас всё — особенно в эпоху понатыканных повсюду камер, ТСПУ, баз данных и возможности взломать практически что угодно. От этого не спрячешься: мы всё-таки живем в развитой диктатуре, которой без особого сопротивления служат крупнейшие техкомпании. Социальных связей можно избегать: засесть дома, читать книжечки, смотреть старое кино, отказываться от предложений «потусоваться» (но я вообще не советую — с годами дичаешь). А вот от технологий же не убежишь. Единственный надежный способ не попасть в чей-нибудь отчет — перестать жить вообще. Возможно, это и есть их стратегия.