Катаюсь пару недель по ЕС, писать сюда руки не доходят. Время забито удивительно плотно — в Париже сходил на концерт любимого Joji, на кинопремьеру иранской картины, в Амстердаме выучил карту местных кинотеатров (горячо буду теперь всем советовать Kriterion и Театр Тушинского ака дворец ар-деко в честь кино), залипал там же в национальном музее кино, случайно сходил на шуточную «инди-рок-оперу» в действующей церкви про анабаптистов (в России за многие сцены авторов упекли бы на много лет) и заслушивался классической музыкой в Консертгебау. Столица Голландии вообще не ощущается городом вечного разврата (легалайз круто), а, наоборот, удивительно спокойным местом, где очень заметна семейность. А вчера вот сидел на траве бывшего берлинского аэропорта, смотрел, как в небе летают тысячи воздушных змеев.

В эти дни вижу старых друзей, встречаю новых приятных людей, а также российских журналистов, которые продолжают честно делать свою работу, хотя их выдавили из родной страны. Мне в Москве некоторые говорят, что «они там все страдают, считают копейки, и че было уезжать», но я, слыша сейчас от первого лица рассказы о том, что у них, конечно, есть сложности, но им куда важнее не идти на сделки с совестью, думаю: какие все-таки крутые люди. Ну и вообще, кроме музеев, фильмов и искусства, вижу много бытовой жизни, различий людей и смешения самых разных культур, спамлю в восхищении в запрещенную инсту (российские операторы блокировки уже много лет сохраняют у тебя и за границей). И параллельно все это время читаю новости, что-то иногда редачу, но по большей части наблюдаю (спасибо коллективу за эту возможность, они лучшие): кого-то признали иноагентом, завели уголовку на благотворителей, опять снимают с выборов, и бесконечная смерть, смерть, смерть. В Москве ты видишь это, делаешь новости и идешь дальше. Потому что ну да, это наша теперь такая больная жизнь, это часть моей профессии, завтра ещё какой кошмар будет. Это страшная вещь, которую я, наверное, плохо ощущаю дома: насколько мы привыкли к ужасу, даже если мы им возмущаемся каждый день на кухне, в баре, в соцсетях. Диктатура с годами давления будто перестает выглядеть как жуткая чрезвычайная ситуация, а сама становится частью жизни. А тут смотришь на пару в метро, запрещенную в РФ, на кино без цензуры, на воздушного змея, на музейные экспозиции, которые признают, что их родина тоже совершала преступления, на подростка-беженку, которая играет классическую музыку в королевском зале, на политические живые дебаты, на пожилую красивую пару с пивом на ретроспективе Жака Деми. И реально вспоминаешь, что возможность быть собой, говорить реальное мнение не должна становиться событием и насколько нездорово, что я сам давно привык к насилию режима над реальностью.

Ну и вот никаких великих выводов, на самом деле, и никаких правильных ответов, где жить, тут сам решает каждый, мне домой тоже ехать (когда докатаюсь еще пару недель в самые случайные города Европы, куда занесет никогда не знаю). Но уж точно — нужно выезжать регулярно, когда есть возможность (это вопрос привилегий, конечно, часть наших людей этого лишена вообще), чтобы себе самому напоминать, что нормальная жизнь тоже существует, что должно быть вообще-то иначе и у нас дома. Что иногда нужно физически отодвинуться от собственной реальности, чтобы снова увидеть ее со стороны. Зафорсенный сейчас A24 и инстаграмными рилсами великий Энтони Бурдейн говорил: “If I’m an advocate for anything, it’s to move. As far as you can, as much as you can. Across the ocean, or simply across the river. The extent to which you can walk in someone else's shoes or at least eat their food, it's a plus for everybody. Open your mind, get up off the couch, move”. Добавить совершенно нечего.