Давайте, пожалуйста, как-то уже переставать использовать психологическое знание как оружие против ближнего своего.

Джон Боулби и Мэри Эйнсворт описывали стили привязанности, а Джудит Герман изучала феномен травмы развития и кПТСР не для того, чтобы пятьдесят лет спустя мы орали друг на друга:

“Ты - избегающий тип привязанности! Пошел ты нахер, с тобой никто никогда не сможет быть в отношениях!”

“А ты вообще травмированная на всю голову, с психологом травмы свои прорабатывай, а не со мной!”

Психология как область знания и психотерапия нужны не для того, чтобы строить стены, а для того, чтобы строить мосты. Все по-настоящему революционное современное психологическое знание добывалось не с целью “как бы кого-нибудь зачморить за неправильность”, а с целью понять.

Одна из базовых потребностей человека - это потребность в связях. Я бы сказала, что в отношениях, но к этому слову сразу прилагается некоторый образ: классическая парность, дружеский круг… Даже те люди, которым парность или включённость в социальные пространства приносит дискомфорт или страдание, нуждаются в связях: в той форме, в которой эти связи не пугают и не ранят, а становятся источником ощущения безопасности, принятия, возможности быть собой в контакте с кем-то. Пусть даже этот кто-то - только буквы на экране или хомячок в вольере.

Полная психологическая “здоровость”, как ее стали слишком часто описывать в соцсетях, это скорее исключение, чем правило. Человек с надежным стилем привязанности, крепкими навыками эмоциональной регуляции и зрелыми отношенческими навыками, и минимальной личностной симптоматикой - скорее, исключение, чем статистическая норма. “Проработанные в терапии” до того, чтобы походить на этот светлый образ, люди тоже встречаются нечасто - это, знаете ли, десяток годиков этой самой терапии, а то и полтора.

Это мы еще не говорим о том, что у всех “условно здоровых и нормальных” есть свои потайные ящички, глубинные донья, территория теней, что-нибудь страшненькое и что-нибудь стыдненькое. Если такого нет - это не человек. Звоните агенту Малдеру, у нас тут пришелец.

При этом священное неотъемлемое право абсолютно всех - не оставаться рядом с теми, с кем плохо. Вообще неважно, избегающий там тип, махровый травматик, нарцисс: ваше “нет” может быть безусловным и основанным на том, как лично вам с этим человеком, что с вами происходит, какие переживания и состояние рядом с ним активизируются.

Сложно там, где остаться хочется. Где интересно и, может быть, даже хорошо, даже если иногда плохо или сложно. Где “мне нравится, каким человеком я становлюсь с тобой” или “я люблю тебя любовью, которая все еще сильнее сложного”. Где “я хочу дать этому шанс и у меня есть на это силы”.

Мы хотим дружить с избегающими, влюбляемся в травматиков и хочу-не-могу испытываем прилив сексуального желания к незрелым невротикам потому что они - люди. В которых нас что-то влечет. Нам хочется их узнавать. Нам хочется разделить с ними какой-то опыт. Дать шанс связи и надеяться, что эта связь может принять ту форму, в которой нам обоим было бы хорошо.

Вот для этого нам даны разные классификации, системы, попытки объяснения всей этой сложной системы под названием “психика” и “связь”. Чтобы иметь возможность понимать друг друга чуть лучше и учиться быть друг с другом во всем этом - если, повторю, есть желание этому учиться и силы выдерживать напряжение, которое возникает, когда мы соприкасаемся своими разными гранями.

А для того, чтобы нахер послать, нам дано право защищать себя от того, что приносит больше страха, стыда и боли, чем того, для чего нам нужна связь с другими.