Во всех трёх случаях инициаторами прославления и увековечения Бориса и Глеба были их родственники – русские князья. Поэтому долгое время на исторических землях Руси Борис и Глеб воспринимались преимущественно как святые покровители русского княжеского рода. Ни полулегендарный родоначальник Рюрик, ни креститель Руси Володимер, ни законодатель Ярослав, ни объединитель и защитник Володимер Мономах, ни кто-либо другой из выдающихся князей ни удостаивались такой чести. Именно Борис и Глеб олицетворяли то, чего варварской династии вчерашних язычников больше всего не хватало – они олицетворяли буквальное следование за Христом, отречение от мирской славы и предпочтение вечного временному. И неслучайно, что именно те князья, которые были запятнаны кровью своих родственников или подданных, которые как раз «преуспели» на ратном и государственном поприщах, с благоговением цеплялись за память этих двух кротких юношей, склонялись на колена перед их образами, несли на своих плечах раки с их мощами в торжественных шествиях, снова и снова их «перенося», строили всё новые храмы в их честь, всячески стараясь приобщиться к их истинному величию, которое сами они лишь смутно могли сознавать, находясь в блеске «обычного» величия мирских правителей.

Даже если ограничиться князьями, которые лично переносили мощи и устанавливали памятные даты, достаточно будет указать на то, что Ярослав, помимо того, что наказал братоубийцу Святополка, поднимал оружие на других своих братьев -  тмутараканского князя Мстислава и псковского князя Судислава (которого Ярослав посадил в темницу, и не выпустил его даже перед своей смертью). Ярославичи Изяслав, Святослав и Всеволод не только сосредоточили в своих руках всю власть над Русью, отодвинув или изгнав других своих родственников, но и между собой допускали вероломство и насилие. Многолетняя вражда Володимера Мономаха и Ольга Святославича, и взаимная ненависть их потомков (Мономашичей и Ольговичей) общеизвестны. 

Борис и Глеб всегда жили в памяти своих суровых и алчных до власти сородичей и как нравственная укоризна, и как добрый образец для подражания, и как высший гарант мира в междукняжеских отношениях, которые в идеале должны были строиться на сыновней покорности младших и отцовской заботливости старших, хотя чаще основывались на силе сильных и наглости наглых.

В 1240 году Вышгород как средоточие почитания Бориса и Глеба перестал существовать, когда и Борисоглебский храм, и мощи святых братьев были уничтожены или огнём, или святотатственной рукой завоевателей-монголов. Однако в других местах Русской земли сохранились бесчисленные более поздние храмы и монастыри, посвящённые памяти святых князей. Существует множество сёл и даже городов, названных по этим храмам и монастырям. Борис и Глеб продолжают свидетельствовать, что христианство на Руси отдельными людьми было воспринято в полной мере уже тогда, в далёком XI веке, хотя для Руси «в целом» оно остаётся чем-то внешним и странным до сих пор, в XXI веке.