После последнего боя Нотт потерял почти всё, что когда-то составляло его жизнь. Отца, близких людей, привычный дом и ту уверенность в завтрашнем дне, которая раньше казалась чем-то само собой разумеющимся. После войны мир вокруг будто не изменился. Люди по-прежнему спешили по своим делам, открывались магазины, на улицах зажигались фонари, кто-то смеялся в кафе, кто-то торопился домой. Только для него всё это стало каким-то чужим. Жизнь потеряла краски и превратилась в длинную череду одинаковых дней, которые нужно было просто пережить.
Больше всего он не мог привыкнуть к её отсутствию. К тому, что больше не услышит ее голос, не встретит взгляд, который когда-то умел успокоить его лучше любых слов. Ему запрещали искать её. Кристиан Нотт перед смертью сделал всё, чтобы она исчезла из его жизни, а вместе с ней исчезло и всё, что могло привести к прошлому. Ей стерли память о нём… о Тео, о последних тёмных делах, в которые она оказалась втянута. Это должно было стать защитой. Шансом начать всё сначала и остаться в живых. Но только для Теодора это решение стало наказанием, с которым он никак не мог смириться.
Первые месяцы он ещё верил, что сможет её найти. Потом месяцы превратились в годы. Он искал её в каждом уголке этого чёртового мира, куда только мог добраться. В каждой прохожей, случайно мелькнувшей в толпе, в каждой незнакомке с похожим цветом волос, в каждом повороте головы, в каждом знакомом движении рук. Иногда ему хватало одного силуэта, чтобы сердце болезненно сжалось, а внутри на несколько секунд вспыхнула почти детская надежда. Он останавливался, всматривался, догонял взглядом… и каждый раз ошибался.
Три года он жил этой привычкой. Три года заставлял себя смотреть на незнакомые лица чуть дольше, чем следовало, будто однажды судьба всё-таки решит сжалиться над ним. Но надежда тоже умеет уставать. Она медленно, почти незаметно угасала, пока однажды Теодор не понял, что больше не ищет. Не потому, что перестал помнить, просто боль от каждого очередного разочарования стала сильнее желания снова поверить. Он научился жить с пустотой, которую не смог заполнить никто.
— Можно мне кофе?
Официантка с мягкой улыбкой кивнула, записала заказ и почти бесшумно отошла от столика. Мужчина провел её взглядом, после чего снова отвернулся к окну. Он сидел один, устроившись за небольшим столиком у стекла, и лениво наблюдал за дождём. Крупные капли стекали по окну неровными дорожками, собирались в прозрачные ручейки и исчезали где-то внизу. За стеклом серел город, мокрый от бесконечного ливня. Люди прятались под зонтами, перебегали дорогу, прижимали к себе пальто и сумки, стараясь как можно быстрее добраться до сухого места.
Кудрявый приходил сюда довольно часто. Настолько, что перестал чувствовать себя случайным посетителем. Здесь его никто не знал, никому не было дела до его фамилии, прошлого или того, чем он занимался на самом деле. Магловский мир обладал странным преимуществом — ему было совершенно всё равно, кто ты. Теодор мог спокойно сидеть у окна, пить кофе и хотя бы на несколько часов притворяться обычным человеком.
Сегодня был его последний день здесь. Пора возвращаться. В Британии его уже ждали дела, люди, обязательства и жизнь, от которой он ненадолго попытался спрятаться. В кармане пальто лежала волшебная палочка, а рядом с ней всё то прошлое, от которого он никогда по-настоящему не избавлялся. Он допил бы кофе, вышел под дождь и через несколько часов снова оказался бы там, где его ждали.
Но дверь кафе вдруг открылась с шумом. Внутрь вбежала пара, промокшая почти насквозь. Мужчина что-то тихо сказал девушке, и она рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Их смех был лёгким, совершенно живым , таким, какой Теодор давно разучился замечать вокруг себя. Высокий светловолосый мужчина в дорогом костюме стряхнул капли с плеч, помог спутнице снять мокрое пальто и что-то сказал ей на ухо. Девушка снова улыбнулась.
Теодор сначала даже не посмотрел. Пока не услышал её голос. Всего несколько слов, сказанных вполголоса, среди шума в кафе, звона чашек и приглушённых разговоров. Он замер, хотя сам ещё не понимал почему.
Post #20268
227