私はあなたと話すのがとても快適だと感じます、私は再び生きていると感じます。🐰
С тобой так комфортно общаться, я снова чувствую себя живым

𐔌 . ⋮ 灰色の猫.ᐟ ֹ ₊ ꒱

Утренний свет не торопясь полз по стенам квартиры. Но этот покой продлился недолго. Резкий, бесцеремонный звонок в дверь ворвался в квартиру, заставляя Сашу вздрогнуть. Он нахмурился, ощущая, как внутри шевельнулось неприятное предчувствие. Стоило замку щёлкнуть, как привычный мир Саши рассыпался. В прихожую, словно стихийное бедствие, ворвался ослепительно-красный цвет. Новки не просто зашёл — он ворвался в жизнь Саши. Глухой удар рюкзака о пол и суетливый шорох кроссовок заполнил пространство, вытесняя остатки покоя.

— Саш, прости! — выкрикнул Илья. Его голос, обычно звонкий, сейчас дрожал, надламываясь от смеси паники и почти осязаемого смущения.

Дверь в уборную захлопнулась, отсекая шум, и Саша остался один на один. Он замер, прислонившись к косяку, чувствуя, как в груди предательски кольнуло. Те съёмки...они стали толчком. Но Саша и представить не мог, что этот «красный цвет» не просто заглянет на чай, а вынесет дверь его размеренной жизни с корнем, став её неотъемлемой частью.

С того дня мир пошёл по другому. Илья не просто появился — он пророс в Сашины будни, оплетая их своими яркими нитями. Случайные встречи на улицах больше не были случайностями. Они ощущались как неизбежность. В такие моменты у Саши внутри всё сжималось: от мимолётного касания плеч во время обеда, до неловкого молчания в машине, когда он подвозил младшего. Каждая секунда близости была такой трепетной и завораживающей.
Каждый новый кружочек от Ильи отзывался в груди странным приливом тепла. Саша ловил себя на том, что пересматривает их бесконечно, замирая перед экраном с глупой, почти детской улыбкой. Он буквально впитывал его: манеру речи, черты лица, даже те резкие маты, что проскакивали у Ильи на эмоциях.

— Это Новки, что ли, у тебя? — голос Фрамы прорезал тишину, как гром среди ясного неба.

Саша вздрогнул, телефон едва не вылетел из ослабевших пальцев. Сердце пустилось в галоп, а к щекам прилила предательская жара. Он поспешно перевернул телефон, чувствуя, как внутри всё переворачивается от стыда и... дикого облегчения, что это не Илья застал его за этим интимным процессом.

— Ты чего, Санёк? Понравился малый? — Ермолаев не упускал момента. В его глазах плясали чертики. — А напомнить тебе твоё первое мнение о нём?

— Да не надо мне напоминать, блять! — огрызнулся Саша, но голос прозвучал слишком мягко, беззлобно. — Я сам всё помню. Просто он…он такой…

— Милый? Активный? Забавный? — Фрама многозначительно подмигнул.

Саша замолчал, проваливаясь в собственные воспоминания. Перед глазами вспыхнул смех Ильи, то, как он неловко поправляет свои огненно-красные волосы, как загораются его глаза, когда он увлечён чем-то, и эта его открытость... и эти вечные «дай пять».

— Да… — выдохнул он, признавая поражение.

— Боже. — Ермолаев покачал головой, отстраняясь с видом человека, столкнувшегося с чем-то невыносимо очевидным. — Ты вроде не из числа тормозов, в чём дело-то?

— Я — нет. А вот он… — Саша запнулся, и в горле встал ком.

Он рассказал Фраме всё. О том, как замирал в ожидании каждого звука, как пытался нащупать путь к нему, как строил планы, которые разбивались вдребезги о внезапные, почти испуганные «убегания» Ильи. Саша чувствовал себя проигравшим, не подозревая, что Илья бежал не от него, а от самого себя, задыхаясь от того же самого чувства, которое выжигало Сашу изнутри. А финал этой изматывающей гонки наступил внезапно.